Адам в нетерпении щелкнул пальцами.
— Ты что же, не хочешь даже доставить мне удовольствие и поторговаться? Все понимаешь и не хочешь, чтобы у меня осталась иллюзия, что я хитро облапошил тебя? Нет, не хочешь. Конечно, ты же очень гордый. Ты предпочитаешь прямо смотреть на меня своими васильковыми глазами и думать при этом: «Мне не о чем разговаривать с этим барышником». Ну что ж, раз ты не хочешь доставить мне эту маленькую радость, то покончим с этим поскорее.
Василий снял с пояса кошелек и принялся отсчитывать деньги. Но несмотря на все свое желание сделать это быстро, он был настолько неловок, что процесс затянулся, а Адам в нетерпении даже стал притопывать одной ногой.
— И один совет, — добавил хозяин каравана. — Ты муж малышки Деворы, и только ради нее я хочу, чтобы тебя не надували всю твою жизнь, как это произошло только что. Ты должен знать цену вещам и научиться защищать себя!
Василий, наконец, закончил отсчитывать деньги. Он передал монеты Адаму. Тот, в свою очередь, скрупулезно пересчитал их перед тем как спрягать за пояс.
— Думаю, что сегодня вечером мы с тобой квиты. Ты посчитал ниже своего достоинства торговаться со мной, а я нагло облапошил тебя. Да, да, мы квиты. А теперь я хочу дать тебе еще один совет. И я даю его без всякой задней мысли. Сейчас иди и ложись спать и спи до полуночи. Тебе понадобится все твои силы до последней капли. А в это время Шимхам соберет все необходимое и подготовит животных. Думаю, это в последний раз, когда я обращаюсь к тебе. Но я не двуличен и поэтому не говорю: «мир тебе». Все, что я желаю тебе, так это хорошего путешествия, быстрого. И никаких несчастных случаев. Эти пожелания не ради тебя, а ради малышки Деворы.
— Ну что ж, — сказал Василий, — хоть один раз мы согласились друг с другом.
После разговора с Адамом Василий отправился в маленькую палатку, в которой жил Лука. Когда молодой человек попросил своего у друга разрешения поспать до полуночи, врач в растерянности посмотрел ни него.
— Какое странное поведение, однако, сын мой! — воскликнул он. — Что с тобой случилось? Может быть, сын мой, ты поссорился со своей женой?
— Нет. Все, что я могу сказать тебе, так это то, что нахожусь здесь по просьбе Деворы, — затем добавил после небольшой паузы. — Но если кто и виноват во воем, что происходит, так это я.
Василий разделся, оставив на себе лить тонкую, короткую тунику, и прилег на одно из покрывал. Наверху, в самом центре, было небольшое отверстие. Оно пропускало в палатку свежий воздух и было достаточно широким, чтобы сквозь него видеть звезды. Какое-то время Василий смотрел на эти сверкающие точки, затем закрыл глаза.
— Я, я… — пробормотал Лука — Думаю, мне следует пойти поговорить с Деворой.
Василий тут же открыл глаза и уставился на своего друга. Решение это было не совсем по душе ему.
— Ты найдешь ее мало расположенной к разговору на эту тему. Скажи, ты не мог бы на время отказаться от идеи поговорить с ней?
Лука с минуту колебался.
— Нет, сын мой. Я должен поговорить с ней до того, как ты отправишься в путь. Любые сложности между людьми можно разрешить, если подойти к ним с пониманием и милосердием. Ты ничего не говоришь мне. В таком случае разреши мне задать несколько вопросов твоей жене.
Невообразимая усталость завладела Василием. Он прожил три тяжелейших дня и не спал три ночи. Ему казалось, что он никогда не сможет больше поднять веки, настолько они стали тяжелыми. Он боролся еще несколько секунд, но, наконец, сдался и закрыл глаза. Из последних сил он прошептал:
— Пусть будет так. Задавай свои вопросы. Я отдаю себя на милость тебе и… и ей.
И тут же он провалился в глубокий сон.
Когда Лука появился на пороге палатки, служанка как раз занималась тем, что расчесывала волосы Деворе. На его слова «могу ли я войти?», произнесенные тихим голосом, девушка автоматически кивнула головой. Она совсем забыла, что лицо ее покрывал густой слой белого крема. Когда она повернулась, Лука был настолько ошарашен тем, что увидел, что девушка, несмотря на невеселые мысли, улыбнулась.
— Мне бы следовало попросить тебя подождать, пока я не сниму следы своего маленького греха. Но что ты хочешь, — женская кожа быстро сохнет от знойного ветра пустыни, а мазь смягчает ее. Каждый караван, возвращавшийся с востока, привозил мне немного этого бальзама.
Видя, что Лука хочет поговорить с ней без свидетелей, она отослала свою служанку.
Не спуская с девушки глаз, Лука сказал:
— Твой муж спит в моей палатке.