— Так чего ж ты, давай спой! У тебя красивый голос.
— Это правда — у меня красивый голос. По вечерам, когда мы сидим у своих костров, первым зовут петь меня. Своим пением я завоевал сердца двух своих жен, но так и не смог завоевать сердца верблюдов. Они просто ненавидит мой голос. Хочешь продемонстрирую?
И не дожидаясь ответа, он принялся петь высоким, мелодичным голосом, который Василий нашел очень приятным. Но что касается верблюдов, то они были совсем другого мнения. Эзер резко остановился, уперевшись всеми четырьмя ногами в песок, а Балдад стал кричать во все горло.
Певец прекратил свой эксперимент и, безнадежно махнув рукой, сказал:
— Вот видишь! Я уверен, ты считаешь, что у этих тупых животных нет никакого вкуса. Но что делать, дружище? — он замолчал ненадолго, а затем спросил с таким видом, будто эта мысль впервые пришла ему в голову: — А, может быть, ты сам попробуешь? Кто знает? Может, ты им понравишься.
— Но я не умею петь, — запротестовал Василий.
— Все равно попробуй. Игра стоит свеч. Давай подумаем. Они привыкли к арамейскому, и твой родной, такой поэтический язык в данном случае может не подойти. Но, может быть, ты знаешь какие-нибудь еврейские песни?
Василий подумал.
— Когда я был еще совсем маленьким, то часто ходил играть в торговый квартал. Там было много еврейских детей, и они часто пели свои песни. И одну из этих песен я помню и сейчас. Она называется «Молодой Искар». Когда они пели ее, то один из ребят становился в центр, а остальные, взявшись за руки ходили вокруг него.
— А я знаю ее. Мы пели эту песню, когда были маленькими и жили в Галилее. Если ты забудешь какие-либо слова, то я подскажу тебе. Ну давай посмотрим, наделила ли тебя природа способностью покорять сердца верблюдов.
Не особо рассчитывая на успех, Василий принялся распевать первый же пришедший ему на память куплет.
Результат не заставил себя ждать, и оба молодых человека были удивлены им. Верблюды подняли головы и взяли ровный размеренный шаг. При этом они удовлетворенно ворчали.
— Твой голос тонок как тростник, — сказал Шимхам, — но им он нравится. Если ты сможешь выдержать вот так всю ночь, то мы в самое короткое время доберемся до Антохин. Давай, давай, друг, пой!
И Василий продолжал петь. Он пел несколько часов кряду. Луна высоко забралась на небо и появились звезды. Голос молодого человека стал садиться. Когда же память подводила Василия, его спутник подсказывал ему. А верблюды вели себя так, словно кроме песни им ничего не было нужно. До тех пор пока они могли слушать о дальнейших перипетиях несчастного Искара, животные размеренно шли вперед, пожирая расстояние, как проголодавшийся за день работник пожирает свой ужин. Колокольчики весело звенели на их сбруях и, казалось, они аккомпанировали бесконечной песне Василия.
А молодой человек с каждым куплетом чувствовал, как в нем растет оптимизм. Может быть, несмотря ни на что, они и прибудут вовремя. Состояние Деворы будет сохранено, а это позволит посланникам христианской веры отправиться далеко на восток, в Багдад, Самарканд, Индию; в холодные страны Запада, в Галлию, Испанию; и еще дальше, дальше чем Геркулесовы Столбы. Повсюду, на всей земле, люди увидят истинный свет и поверят в Иисуса. От осознания той роли, которую он играет в этом великом деле, Василий почувствовал себя вдохновленным и пел уже от всей души, зная, что, если он остановится, его более чем суровые критики Балдад и Эзер тут же встанут как вкопанные, а все надежды на распространение учения Иисуса окажутся под вопросом.
И все же наступил тот момент, когда усталость сломила его и он уснул прямо в седле. Василий уже давно заметил, что его сны отличались удивительной четкостью. Он видел и слышал всех тех, кто приходил к нему во сне, так ясно, словно это происходило наяву. Но в эту ночь, когда он спал, зажатый в тесном седле, между двух горбов верблюда, его посетило не одно, а целых два видения.
В первом он увидел своего отца. Он был по-прежнему грустен, потому что в его положении так ничего и не изменилось. Но особенно он был недоволен тем, как Василий устраивал свою жизнь. Это был целый список упреков. Молодой человек не стал оправдываться и доказывать что-либо. А отец все призывал его к здравому смыслу. У него есть теперь жена, обладающая всеми необходимыми достоинствами и любящая его как и положено жене? Так в чем же дело? Неужели он хочет потерять еще одно состояние? Нет, он должен одуматься, пока еще не поздно. Пока еще не поздно обрести нормальную и счастливую жизнь. Но для этого он должен вернуться в Антиохию и не ступать больше ногой на землю Иерусалима. Никогда!