Девора сделала ему знак приблизиться, и Шимхам поспешил ей навстречу.
— Если бы вы, госпожа, прибыли днем позже, то он был бы здесь, чтобы встретить вас. Но сегодня утром он еще был очень слаб для каких-либо прогулок.
— Так значит он болен? — спросила Девора. Беспокойство вновь охватило ее.
— О! Да. Если бы мы пробыли в пути часом больше или, скажем, если бы дорога оказалась немного длиннее, то все было бы кончено. За последний час пути солнце окончательно доконало его. Он сидел очень прямо в седле и пел песню верблюдам, а затем, совершенно неожиданно, свалился на землю как подкошенный, и раскаленный ветер пустыни разметал в его голове все мысли. Когда мы подъехали к воротам города, он уже вообще перестал что-либо соображать и на вопросы стражников ответил, что он Искар, сын Лота. Два дня после этого он не приходил в сознание.
— Как же сильно он страдал! — воскликнула Девора. Ее глаза наполнились слезами.
— Благородная госпожа, всю свою жизнь я провел на тропах пустыни, но еще никогда мне не приходилось испытывать такой зной. Были такие минуты, когда даже я начинал чувствовать, что разум начинает изменять мне. Но ничего, это дело прошлое. Теперь все уже позади, и он скоро поправится. Он даже подумывает на днях отправиться в Эфес. Но я считаю, что это не слишком разумно с его стороны.
— Ни в коем случае! Ты совершенно прав: это было бы совершенно неразумно.
В это время к ним подошел Адам и прошептал Деворе, что ему необходимо сказать ей кое-что. Но он тут же застыл на месте, увидев разряженного в пух и прах погонщика.
— А это что еще за маскарад? — завопил он — Что это ты вырядился, как балаганный Соломон?
Шимхам с возмущением ответил:
— А в чем собственно дело? Это мои свадебные одежды! У меня сегодня свадьба.
Побагровев, Адам вцепился обеими руками в складки его туники и со всей силой встряхнул юношу.
— Мне уже не раз говорили, что у тебя мания повсюду заводить жен. И этот факт навел меня на определенные мысли. Как ты можешь содержать табун жен на те деньги, что я плачу тебе? И я начинаю думать, что и другие слухи, которые ходят о тебе, также небезосновательны. Скажи, ты помнишь, что сделал Самсон, когда молодые люди из Аскалона пришли к нему в гости и коварно обманули его. Помнишь историю с загадками? Как они бесчестно выведали ответы у его жены? И как отомстил Самсон? Помнишь?
— Не трогай меня! — закричал Шимхам, пытаясь с достоинством противостоять напору Адама.
— Всесильный Самсон, — сказал Адам, продолжая трясти погонщика пуще прежнего, — спустился в Аскалон и убил тридцать человек из их народа. Так вот, я чую, что ты, Шимхам, вечный, вонючий жених, такой же бесчестный хитрец, как они. И хотя я не Самсон, но все же в силах сурово наказать тебя.
— Ты говоришь непонятными намеками. Но слова твои не имеют для меня никакого значения. — Шимхам осторожно высвободился из крепких рук Адама. — Все, что я могу сказать тебе, Адам-бен-Ахер, так это то, что больше я не нахожусь у тебя на службе.
Адам с презрением хмыкнул.
— Ну что ж, тут я могу с тобой согласиться. Ты больше не состоишь у меня на службе.
Шимхам поспешно поклонился и отошел прочь, а Адам принялся рассказывать Деворе все, что только что узнал от нерадивого посланца банкира.
— Твой отец прибыл вчера. Его корабль задержался на три дня. Не было ветра. Какая удача для нас! Он уже виделся с Джабезом, а также ходил в магистрат и встречался с различными влиятельными чиновниками. Но теперь, когда ты приехала, будет собрание или судебное разбирательство в присутствии всего магистрата. Оно произойдет завтра.