Лука поднялся со своего места, быстро подошел к судье, протягивая ему на ходу свитки папируса.
— Я могу предоставить доказательства того, что Деворе, дочери Аарона, сейчас идет шестнадцатый год.
Фабий подозрительно взглянул на новоявленного свидетеля.
— А ты кто такой?
— Я Лука Целитель. В течение многих лет я был близким другом умершего, Иосифа Аримафейского. Также я был и свидетелем на свадьбе его внучки. Мы вместе с ней проделали весь путь из Иерусалима до Антиохии.
— Этот человек является главарем христиан, — с ненавистью добавил Охад. — Он сопровождал Павла из Тарса во всех его путешествиях.
Фабий с интересом взглянул на Луку.
— Так, значит, ты сопровождал Павла из Тарса? Но несмотря на это я согласен рассмотреть твои документы. В устном же свидетельстве я тебе отказываю.
С этими словами Фабий взял документы и быстро, со знанием дела проглядел их.
— Это лишь доказывает правильность моих выводов. Эта девушка совершеннолетняя. — Он повернулся к Деворе и сказал: — Ты можешь сесть.
Когда Девора села, Адам подошел к ней на цыпочках и прошептал:
— Я узнал, что сегодня утром Аарон ходил к Джабезу. Говорит, они разругались в пух и прах. Когда банкир вышел проводить твоего отца, то он был буквально красным от гнева. Он уже говорил что-нибудь?
— Ни единого слова.
— Тогда я ничего не понимаю. Если Джабез решил отстраниться и принять нейтральную позицию, то это может для нас плохо обернуться, — голос Адама стал еще тише. — Еще я узнал кое-что о судье. Когда-то давно он был рабом, затем его отпустили на свободу, и ему удалось даже сделать карьеру. Это нам на руку. В Риме он пользовался большим влиянием, но из-за того, что имел пагубную привычку говорить без обиняков то, что думает, его отправили сюда в ссылку. Вообще-то люди любят его. И, несмотря на такую отталкивающую внешность, он слывет достаточно порядочным судьей.
Фабий поднял руку, призывая всех в зале к молчанию.
— Ученый человек из Иерусалима, — сказал он, указывая на Охада, — утверждает, что наследница находится под опекунством своего отца. Но этот закон не может быть применен в нашем случае, потому что она находится под покровительством своего мужа. Таким образом, ее муж является также ее опекуном.
Охад обещал обсуждать дело спокойно, но в этот момент его лицо конвульсивно задергалось от гнева, а когда он заговорил, то все услышали, как дрожит его голос.
— Она замужем за бывшим рабом, который получил свободу всего лишь несколько недель назад. Вольноотпущенный раб не может узурпировать права отца семейства. Что касается этого юридического положения, то мы готовы защищать его в самых высоких инстанциях. Мы не отступимся от него.
— Менее чем час назад, — сказал судья, — суд разбирал дело по заявлению человека, который является мужем наследницы. Этот человек просил о восстановлении его прав римского гражданина. Его просьба была удовлетворена.
В первый момент публика в зале была настолько ошарашена столь неожиданной развязкой, что никак не отреагировала. Девора сама не заметила, как вскочила со своего места. Люди вокруг тоже поднялись. И всех словно прорвало… Воздух в зале наполнился криками. Сама Девора, охваченная необычайной радостью, тоже бурно проявляла свои чувства.
Что касается судьи, то он не предпринял ничего, чтобы успокоить зал. Казалось, он был только рад видеть, что правосудие в его лице находит столь активную поддержку у населения. Глас народа, к тому же проявлявшийся с таким энтузиазмом, явно ласкал его слух. Далеко не сразу в зале установился порядок.
Все это время Охад продолжал стоять, ошарашенно глядя на людей. Он уже не был таким самоуверенным.
— Это решение суда застало нас врасплох, — сказал он, — и в связи с этим я хочу от имени моего клиента заявить, что по прибытии в Иерусалим первое, что он сделает, — аннулирует эту женитьбу. Она состоялась после смерти Иосифа Аримафейского, а новый глава семьи, Аарон, не давал на нее своего согласия. Эту свадьбу нельзя считать законной.
Чиновник с рыжими волосами передал судье какой-то документ, и Фабий поднес его к глазам, делая вид, что внимательно читает.
— Я вижу здесь подписи пятидесяти человек, которые присутствовали на свадьбе. Она состоялась за полчаса до смерти Иосифа Аримафейского.
Но истцы никак не желали уступать, и спор продолжался довольно долго. Страсти накалялись и достигли опасного предела. Судья оставался спокоен и не позволял вывести себя из терпения. Но в конце концов и он не выдержал. С усталой гримасой он щелкнул пальцами, давая тем самым понять, что не желает больше препираться.