— Конечно, конечно, — с энтузиазмом воскликнула Девора. — Это будет почти волшебный кошелек — он никогда не опустеет.
— Постойте, постойте, — резко прервал их банкир. — Волшебный кошелек может опустошить любое состояние, даже такое большое, как твое. — Он с силой закусил губу и добавил: — Лично я не верю ни в какие волшебные кошельки.
Сказав это, Джабез хотел встать из-за стола, но передумал и откинулся в кресле. Поколебавшись немного, он протянул руку и пододвинул к себе стоявшую на столе инкрустированную драгоценными камнями резную шкатулку. Вновь засомневавшись, он посмотрел на собеседников и открыл ее. Внутри оказалось неизвестное вязкое вещество неопределенного цвета с фиолетовым оттенком. Подцепив на кончик пальца немного зелья, он поднес его ко рту и размазал по языку. Затем крепко сжал челюсти, вздохнул с наслаждением и закрыл глаза. В таком неподвижном состоянии он оставался довольно долго. Наконец, он пришел в себя, и Лука с Деворой увидели, что глаза банкира заблестели, словно угольки ночью. А в движениях и словах появилась непривычная легкость.
— Cannabis, — заявил он. — Его привозят с востока, из далекой Индии. Когда я много работаю и кажется сейчас упаду от усталости, то прибегаю к помощи этого зелья и тут же чувствую себя вновь полным сил. Но у меня достаточно силы воли, чтобы никогда не злоупотреблять им. Ну а теперь, — продолжил он, отодвигая от себя шкатулку и поворачиваясь к Деворе, — может быть, у тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы?
— Есть, — с живостью ответила девушка. — Я хотела бы узнать, каким образом мой муж смог восстановить себя в гражданских правах. Я уверена, что ты в курсе всего и не можешь ничего не знать об этом.
— Да, это было непросто сделать, — сказал Джабез важно. — В свое время решение суда о непризнании его сыном Игнатия и лишении всех гражданских прав наделало много шума в городе. У многих граждан этот процесс вызвал неприятные чувства. Им казалось, что это было жестоко и несправедливо. И, когда стало известно, что став вольноотпущенником, он хочет восстановиться в своих гражданских правах, многие граждане, и я в том числе, решили, что представилась прекрасная возможность хотя бы в малой части восполнить то, что он потерял. Мы собрались, обсудили это дело и приняли все меры к тому, чтобы судебное разбирательство прошло быстро и тихо. Я думаю, тут нет надобности говорить, что все мы являемся врагами как самого Линия, так и всего того, что он представляет. Конечно, в Риме, где так много рабов, а вольноотпущенных больше чем самих граждан, мы бы не добились успеха. Пришлось бы четко соблюдать все пункты закона. Но в провинции, и особенно здесь, в Антиохия, мы всегда можем договориться и сделать по-своему. Все прошло как по маслу, в обстановке строжайшей тайны. Линий так ни о чем и не пронюхал. Иначе он перевернул бы все вверх дном и в конце концов сорвал бы нам дело.
— Нам показалось, что появление Линия в суде, — сказал Лука, — было тоже частью продуманного плана.
— Безусловно, его появление не было случайным. Вообще-то, если говорить откровенно, то Линий — редкостный болван. Даже на мгновение он не заколебался и не предположил, что его подставили. Что его встреча с судьей была заранее продумана. Он лишь увидел возможность сделать еще одну гадость. А ведь его отношения с Фабием не заладились с самого начала. Но все равно он, словно баран, опустил голову и ринулся вперед, уверенный, что все должны расступиться и дать ему дорогу.
Принятый Джабезом наркотик уже начал действовать во всю силу. Угольки глаз разгорелись и превратились в пламя. Обычно такой сдержанный, он напоминал в этот момент вошедшего в раж актера.
— Ну а свидетелями нашего триумфа вы были сами. Выведенный из себя наглостью Линия, он окончательно принял нашу сторону. Да, после этого заседания нашему другу Фабию не помешает сходить в баню. Пусть он обжора, похотливый сатир, старый бурдюк с прокисшим вином, выброшенный в сточную канаву, но когда я слушал его в суде, то мне казалось, что вокруг его головы появилось сияние, а за спиной выросли крылья, ну совсем, как у ваших христианских святых.
— Как ты считаешь, если мой муж останется в Антиохии, то будет ли он в безопасности? — спросила Девора.
Возбуждение Джабеза спало, и он серьезно задумался, постукивая пальцами по столу.
— Конечно, Линий попытается навредить ему, но, на наше счастье, он уже не тот, кем был раньше. Он начал свою карьеру под звуки труб и барабанов, но затем совершил ряд непростительных ошибок, особенно в последнее время. Он неосторожно ввязался в сомнительные дела и обзавелся политическими связями, которые никак не назовешь разумными. Результат начинает сказываться. Сейчас Линий вынужден обороняться.