Видимо, Лука был прав, когда говорил, что богатство и христианские заповеди редко идут рука об руку. «Иосиф Аримафейский был редким исключением, — подумал Василий. — Поэтому-то Петр и Павел не очень охотно навещают христиан из высшего общества».
Потихоньку молодые люди добрались до квартала, расположенного между Квириналом и Эсквилином. Он был похож на толстый палец, лениво покоившийся на чистом листе пергамента. Квартал назывался Субуром. Здесь жили бедные и нищие. Лотки продавцов выступали тут аж до середины улицы, что заставляло прохожих брести буквально по колено в грязи и отбросах. Товары, купленные в этом местечке, славились своим плохим качеством, а что касается продуктов, то приобретать их на этой улице было просто опасно. Воры и преступники чувствовали себя тут как дома. Сюда стекались и беглые рабы. И вся это опасная и отвратительная публика выползала из своих убежищ с приближением ночи. Так как повозкам было запрещено в дневное время разъезжать по городу, то к тому моменту, как молодые люди добрались до Субура, мостовая просто содрогалась. Разгружали зерно, овощи, свинину… Где-то блеяла целая ватага овец. Воздух был наполнен шумом споривших и ругавшихся торговцев.
Немного позади этой неприглядной улицы вдруг показался небольшой холм. Он напоминал треугольник и казался оазисом тишины посреди всеобщего разгула. Маленькие жилые дома, тесно прижавшись друг к другу, словно приклеились к его склону.
Именно туда и направился Красс. Шагая, он с отвращением сморщил свой аристократический нос. Без сомнения молодой римлянин проворачивал в этом квартале какие-то сомнительные дела. Надо сказать, что многие знатные горожане сколотили себе здесь огромные состоянии на разного рода темных сделках.
Красе счел необходимым сделать кое-какие пояснения и довольно развязно сказал:
— Ты только что пересек самый гнусный квартал города. Говорят, что тут имел дом даже сам Юлий Цезарь. Но это было очень давно. И, честно говоря, мало верится: трудно представить Великого Цезаря в таком свинарнике.
После долгого хождения по городу молодые люди здорово устали. У Василия по-настоящему болели ноги. Но наконец Красе остановился и сказал:
— А вот и трактир старого Ганнибала. Здесь мы с тобой и расстанемся. Теперь, когда ты уже находишься в Риме, я прошу тебя забыть все то, что я рассказывал тебе о себе. Я совсем не мечтаю оказаться в том подвале, мимо которого мы сегодня проходили. И еще один совет. Для своей же безопасности будь осторожен. — В знак прощания Красс поднял руку. — Пусть удача сопутствует тебе в твоих делах. Желаю тебе поскорее разделаться с ними и вернуться к своей прекрасной жене.
Трактир оказался довольно маленьким домом, отштукатуренным под мрамор и в очень плохом состоянии. Вокруг была такая тишина, что, когда Василий постучал, удары эхом прозвучали на улице. Юноша даже испугался, что разбудил соседей. На самом деле он никого не разбудил, даже хозяина, потому что тот и не думал открывать двери. Василий снова постучал, уже громче. На этот раз дверь приоткрылась, и в проеме показался чей-то нос.
— Что-то ты поздно стучишь… — сказал голос. Тон его был вполне доброжелательным. — Чего ты хочешь?
Незнакомец говорил на арамейском, и это обстоятельство очень обрадовало Василия. С самого первого момента своего пребывания в городе юноша был буквально ошарашен многоязычием обитателей Рима.
— Мне нужна комната на ночь, — сказал Василий и положил к ногам узел со своими вещами. — У меня есть письмо к хозяину.
— Что ж, в таком случае я позову его.
Юноша слышал, как он удалился, осторожно ступая в темноте. Затем он вернулся, на этот раз с зажженной лампой в руках. Тусклое пламя осветило довольно пожилого, но еще сильного человека. Жесткие волосы его были коротко острижены, а борода была белой, как снег.
— Входи, чужестранец, — сказал он. — Ты прибыл в Рим на корабле?
— Да, из Антиохии через Эфес.
Они очутились в зале трактира. Все тут говорило о бедности и убогости. Длинный стол был ветхим и потертым. Такими же ветхими были и скамейки. При малейшем прикосновении, они начинали скрипеть. А лампу, которую человек держал в руках, можно было без труда подобрать на караванных тропах или на мусорной свалке.
— Дай мне письмо, — хрипло сказал человек. — Я отнесу его хозяину.
Через несколько минут он вернулся. И не один. С ним вместе спустился старик, очень маленького роста, с круглыми и блестящими глазами. Он был очень похож на гигантскую птицу. Пронзительный голос лишь усиливал это сходство В дрожащих руках он держал письмо Василия.