— Скоро начнутся гонения, — ответил он. — Очень скоро. Мы уверены в этом.
— Наверное, именно поэтому Петр и прибыл в Рим?
Старик продолжал беседу, не прерывая своей работы.
— Да, я думаю, это одна из причин.
— Какое счастье, что мой сын здесь, — сказал Ганнибал. Он принялся помогать Чефасу. Его руки со вздувшимися венами двигались с такой быстротой, что у Василия зарябило в глазах. — Это ставит нас вне подозрений.
— И все же шпионы приходят сюда постоянно. Приходят и задают свои вопросы.
Василий решил отдохнуть в свой первый день пребывания в Риме. Но он не присоединился к тем зевакам, которые вышли во двор и стояли, наблюдая за действиями Сизенния. Его больше интересовала личность Чефаса. Кем он был? Обычным слугой или же кем-то большим? Эта загадка занимала молодого человека. Несколько часов он наблюдал за действиями старика. И отметил про себя то удивительное, если не сказать, странное трудолюбие. Казалось, ему нравилось служить. Не просто нравилось… Казалось, он был счастлив, работая. Он спал под навесом позади дома, и его безукоризненно чистая одежда была разложена на солнце. Создавалось такое впечатление, что Чефас был полностью поглощен тяжелой работой. Лицо его при этом было не просто радостным, а счастливым. Время от времени, он поднимал голову и впадал в нечто, подобное трансу, уставясь глазами в небо. При этом было ясно, что мысли старика очень далеко.
Во дворе было лишь одно почти высохшее дерево. Василий устроился под ним и стал наблюдать за Чефасом.
Поймав один из тех моментов, когда старик погрузился в свои мечты, Василий отметил незаурядность лица Чефаса. Круглое лицо, высокий лоб, широко поставленные глаза, агрессивный нос и энергичный рот. Казалось, все происходившее в его душе отражалось на этом лице.
Вот уже целые недели пальцы юноши оставались без работы. И тогда Василий решил дать им работу. Он встал и отправился за своей глиной и, вернувшись, сразу принялся за дело. Возможности внимательно приглядеться к лицу слуги не было: Чефас все время находился в движении, приходил, уходил… Но Василию этого было вполне достаточно. И пока старик, ничего не подозревая, мотался босиком туда-сюда, работа была сделана. Еще ни один бюст не удавался Василию так быстро. Черты лица Чефаса словно сами по себе ложились на глину. Не прошло и часа, как все было закончено. Внутренний инстинкт художника, как обычно, предупредил Василия, что дальнейшая работа лишь испортит все дело. В это время Чефас исчез на кухне, и Василий отправился туда, чтобы показать бюст старику. Чефас в это время как раз мыл пол. Тяжело распрямившись и уперев руки в боки, он потрясенно уставился на глиняный бюст.
— Кто ты, юноша? — воскликнул он. — Такой дар дается не каждому на земле.
— Как ты считаешь, похож?
Чефас улыбнулся.
— Вот уже много лег я не смотрел на себя в зеркало. Но это я, тут не может быть никаких сомнений. Я просто изумлен. Ты прибыл в Рим, чтобы делать подобную работу?
Василий сел в углу кухни, подальше от солнечных лучей и положил бюст на угол стола. Он был доволен, как обычно бывает доволен художник, чью работу признали.
— Ты слышал об Иосифе Аримафейском? — спросил Василий.
Чефас, который снова принялся за мытье полов, удивленно поднял голову.
— Самый богатый купец в Иерусалиме? Да. Кто ж о нем не слышал?
— Он умер.
Руки прекратили работу. Несколько долгих минут он стоял молча… Лицо старика было грустным, а широкие плечи поникли.
— Иосиф Аримафейский умер! — прошептал он. — Этот замечательный старец. Он поддерживал истинную веру в трудные для нее минуты. Да, конечно, он был очень стар, но все же… Только сейчас, когда ты сказал мне о том, что он умер, я осознал, что никогда не думал о том, что он может умереть.
— Я хочу тебе кое-что рассказать… Это касается Иосифа… Одна удивительная история, благодаря которой я и оказался в Риме. — Василий замолчал, чтобы перевести дыхание. — Со слов Луки и благодаря тому, что я увидал здесь сам, я понял, что ты христианин. И, может быть, Ганнибал тоже. Скажи, я не ошибся?
Старик поднялся и сел рядом с Василием.
— В Риме не говорят открыто всем подряд: я христианин. Это очень опасно. За это могут и наказать. Даже смертью… Да… Конечно, христианин не должен бояться смерти. Но, с другой стороны, он должен жить, чтобы работать, чтобы нести людям слова Иисуса, чтобы выполнить Его заветы. И именно Ему решать, когда положить конец усилиям живых, когда для каждого должен настать час встречи с ангелом смерти.