— Ты сказала мне все, кроме его имени.
— Я уверена, что он не назвал своего настоящего имени. Он только сказал, что видел тебя в Иерусалиме и что зовут его Александр.
Елена быстро вытерла лицо.
— Проведи его в ту маленькую комнату на первом этаже. Ты знаешь, о чем я говорю. Не предлагай ему ни вина, ни каких-либо других напитков. Скажи ему, что я не могу прийти прямо сейчас, только… — ее черные брови нахмурились. — Только не давай ему уйти.
С тех пор как слава окутала Симона своим бархатным плащом, его жизнь приобрела лихорадочный характер. Это очень странным образом сказалось на психике Волшебника. Большую часть времени он находился в прострации, обдумывая какие-то новые умопомрачительные планы. Самое главное, что он никому не рассказывал о них. Он совсем махнул рукой на дом, предоставив Елене вести все дела. Его совершенно не интересовало то, что происходит в нем: ни работы, ни перестановки. На Елену разом свалилась куча забот. В довершение всего Симон стал пить. И это только усложняло девушке задачу по ведению хозяйства.
Она нашла его на террасе. Он лежал на кровати в своей широченной желтой тунике, на которой яркими красными буквами было вышито его имя: СИМОН ВОЛШЕБНИК. В руках он держал чашу с вином и глупо смеялся. Подойдя к нему, Елена резким движением вырвала чашу из рук хозяина.
— Сядь и послушай, что я хочу сказать тебе! — крикнула она. — Что может быть бесполезнее на свете, чем птица со сломанным крылом? Ну так я скажу тебе, император болванов! Это волшебник, у которого дрожат руки.
Но Симон уже достаточно нагрузился вином, чтобы оставить упрек без ответа.
— Сильна ли моя рука или нет, какое это имеет значение? Сила заключена в моем разуме. А он не дает осечек.
— Да ты уже пьян, — сказала она неприязненно. — Но у меня нет времени заниматься тобой. Ладно, ничего не изменится, если ты подождешь немного. А сейчас попробуй вспомнить, готов ли эликсир той богатой вдовушки, которая приходила вчера вечером.
— А, да! Та толстая вдова из провинции. Да, ее любовный эликсир готов. Но вот только я не понимаю, чем он может помочь этой отвратительной, дряблой креветке.
Елена ничего не ответила, она уже исчезла на лестнице. Ее нисколько не интересовали разглагольствования пьяного Волшебника.
— Моя крошка сегодня в плохом настроении! — громко сказал Симон.
Он встал с кровати и неровной, шатающейся походкой подошел к парапету балкона. Облокотившись на него, он долго смотрел на просторные храмы, поднимавшиеся по склону Паладиума. Затем принялся бормотать.
— Двадцать тысяч, пятьдесят тысяч, сто тысяч! Их глаза широко открыты, они начинают верить в меня. Пройдет еще немного времени, и у меня будет больше последователей, чем у Иисуса. Но, что касается меня, я не так добросердечен. Как Нерон на меня смотрел! Я видел, как он был заворожен и даже испуган. Он захотел тут же поговорить со мной. И мне было нелегко отвечать ему. Мне очень не хотелось раскрывать перед ним всю суть. Он верит, что я обладаю волшебной силой. Может быть, пройдет время, и он напишет обо мне поэму! Кто знает?
Он выпрямился и окинул окрестности победным взором. Затем его взгляд остановился на вершине Паладиума. Словно в немом приветствии Симон поднял руки.
— О Цицерон, если бы ты был сейчас жив и стоял там на балконе, — закричал он. — Мы, два великих человека могли бы обмениться приветствиями. Да, сейчас самый великий из волшебников приветствует тебя, самого великого из ораторов. Пусть вот уже более ста лет ты гниешь в своей могиле, я все равно приветствую тебя!
Заплетающейся походкой он вернулся к кровати.
— Я смогу убедить и покорить их, как когда-то это сумел Цицерон. Я смогу это сделать! Пусть эти все еще смеются надо мной. Пусть. Скоро они увидят… Я обладаю таким же могуществом, как и тот человек… как Иисус.
Подойдя к комнате, где ее ждал Василий, Елена остановилась. Она переоделась в простую серую тунику, прямую, без каких-либо украшений. Ноги ее были босы, а тщательно расчесанные, прекрасные волосы волной ниспадали на плечи.
Открыв двери, она остановилась на пороге и с укоризной посмотрела на Василия.
— Я все знаю, — сказала она. — Новость дошла до нас в Эфесе. Ты женился на внучке Иосифа Аримафейского. Я не думала, что увижу тебя еще раз. — Затем она улыбнулась и подняла на него свои красивые глаза. — И все же ты пришел. Ты не забыл о своем обещании. Помнишь, мы сидели тогда с тобой на лавке, напротив арены и шептались, словно тысячи зрителей могли услышать нас. Я очень благодарна тебе, Василий.