— Я удрал, — ответил Василий. — Я очень любил своего настоящего отца и не хотел покидать его. Даже ради того, чтобы стать сыном богатого человека. Хотя если быть честным, то я быстро привык к Игнатию и полюбил его.
— Что ж, это делает тебе честь, — заявил Христофор, откусив за раз чуть ли не половину груши. — Твой отец был хорошим человеком. И не глупым. И где же ты прятался?
— На одном из складов, за кучей угля.
— Да… — задумчиво протянул поставщик. — Думаю, на твоем месте я поступил бы точно так же.
Василий шел по улицам, и его переполняла радость. Копия документа приятно хрустела у него за пазухой. Теперь он был абсолютно уверен, что в ближайшее время его восстановят в утраченных правах. Да, он витал в розовых облаках и не переставал строить радужные планы. Он уговорит Девору переехать в белый дворец на Колоннаде, где прошло его детство. Он пригласит жить к себе Шимхама, он даст ему положение, достойное ловкого торговца и мужа многочисленных жен. Он помирится с Адамом-бен-Ахером и предложит ему совместно вести дела.
Уже подходя к своему постоялому двору, Василий заметил впереди себя Чефаса. Старик шел, опираясь на руку незнакомого человека.
Вот уже два дня Чефас не появлялся на постоялом дворе, но когда Василий спросил о нем у Ганнибала, хозяин избежал прямого ответа на его вопросы.
— Он приходит, уходит… Сейчас его здесь нет.
— А куда он ходит-то?
Ганнибалу явно не понравилась такая настойчивость молодого постояльца.
— Ты что, не видишь, что со всех сторон нам угрожает опасность? Тут приходил человек, заглядывал во все углы, задавал вопросы. Теперь нас подозревают… Но христиане уже привыкли жить рядом с опасностью. — Его лицо приняло трагическое выражение. — Вот что я скажу тебе: на этот раз Чефас не должен был уходить. Потому что было бы лучше, если бы он был здесь, когда придет этот, со своими вопросами. Но он сказал, что ему необходимо идти. Он только и думает о том, как помочь другим. Каждый раз, когда он уходит, я боюсь, что он больше не вернется. — Хозяин оглянулся с опаской и, удостоверившись, что поблизости никого нет, продолжил: — Чефас совсем не тот, за кого ты его принимаешь. Он находится здесь… не просто так… Мне самому не нравится, что он так самоотверженно работает. Но он не хочет иначе… И, вдобавок ко всему, он считает, что должен как можно убедительнее играть свою роль. Понимаешь?
Василий ускорил шаг и догнал идущих.
— Я только что встретился со свидетелем, — сообщил он. — Наша встреча прошла более чем удовлетворительно.
Чефас был в курсе истории молодого человека и сразу понял, о чем идет речь. Он остановился и улыбнулся.
— Тем лучше, сын мой. Ты мне расскажешь обо всем немного попозже. — И он повернулся к своему спутнику. — Марк, вот тот самый мастер из Антиохии, о котором я рассказывал тебе. Это он, ваяв в руки комок глины, меньше чем за час сотворил бюст старого Чефаса. Да к тому же настолько похожего на настоящего, что, казалось, он вот-вот откроет рот и заговорит.
Внимание же юноши было тут привлечено именем незнакомца. «Марк! — подумал он. — Это, должно быть, тот самый Марк, которого я уже перенес на оправу чаши». Лука достаточно четко описал его мастеру.
Спутник Чефаса был маленького роста, коренастого телосложения, уже не молодой, но в то же время и не старый. Что-то неуловимое в нем выдавало крестьянское происхождение. Может быть, форма головы, лица или этот плоский, словно расплющенный нос бойца. Ходил он слегка согнув плечи. При этом одно плечо сильно возвышалось над другим. Василий сразу вспомнил, как Лука сказал тогда, что Марк был водоносом. «Никаких сомнений, — подумал он. — Лука описал его очень точно. И все же есть детали, которые надо исправить. Я сделал ему слишком узкое лицо и излишне длинную бороду. Нос получился как надо, а вот глаза… Веки нужно будет сделать потяжелее… Хорошее лицо… я смогу переделать его по памяти. Когда вернусь».
— Марк словно сын для меня, — сказал Чефас. — Все последние годы он не отходил от меня. Был всегда рядом… Словно посох старика. В любое время я мог всем телом опереться на него.
Когда все трое подошли к трактиру, Чефас нежно распрощался с Марком.
— Господь с тобой, сын мой. Ничего, мы очень скоро увидимся снова.
Старик пошел к дому, а Марк взволнованно посмотрел на Василия. Было ясно, что он очень сильно беспокоится за Чефаса и хочет поговорить о нем с Василием. Но если такое желание у него и появилось, то оно почти тут же исчезло. Он резко и довольно холодно кивнул молодому скульптору, повернулся и зашагал прочь. И снова Василий вспомнил слова Луки о Марке: «Марк очень похож на Петра в молодости. Это настоящий боец с львиным сердцем. Правда, ему недостает приветливости Петра и его умения завоевывать сердца людей. Ему плохо удается быть симпатичным».