Василий собрал свою одежду и инструменты, затем спустился на кухню и оставил Чефасу на хранение бюст Иоанна и тот, что сделал несколько дней назад. Старик был очень тронут таким доверием и дал юноше несколько советов.
— Ясно, что Нерон заинтересовался тобой. Но запомни следующее: император переменчив, как ветер. Для того чтобы разразилась гроза, нужно, чтобы собрались тучи. С Нероном все иначе. Гроза может грянуть среди ясного неба. И еще: если у тебя будут трудности, помни: при дворе есть христиане. Они всегда с готовностью помогут тебе.
— Как я узнаю их?
Чефас задумался, а затем назвал имя Селеха.
— Он главный повар и обладает кое-каким влиянием. Он смел и изворотлив. Как только у тебя появится возможность, отыщи его. Если сочтешь нужным — расскажи ему о чаше. А между прочим шепни: «Чефас сказал: мир тебе сегодня, потому что завтра грянет гром». Он настоящий преданный друг, всегда готовый рискнуть головой ради того, кто попал в трудное положение.
ГЛАВА XXVII
На углу улицы их ждали несколько колесниц. Василий сел в одну из них, положил мешок с инструментами к себе на колени, а узел с вещами к ногам. Оглушительно щелкнули плети, и лошади разом понесли с огромной скоростью. Колеса скрежетали по каменным мостовым, искры сыпались из-под копыт. Ошарашенные пешеходы разбегались во все стороны, чтобы не быть раздавленными и покалеченными. Когда они обогнули Капитолий, вдали показался величественный дворец Цезаря. Лошади слегка приостановили свой бег и шли теперь гордым аллюром. Постепенно сумерки окутывали город.
Но тут им навстречу вышла когорта преторианской гвардии. Они шли к Палатину, чтобы сменить охранников властелина мира. Колесницы остановились, и возницы замерли на своих местах: никто не смел мешать движению преторианской гвардии. Когда мимо прошагал последний солдат, лошади лениво, словно прочив своей воли двинулись вперед.
Они остановились у самого портика, и Василий с ужасом уставился на слуг, охранявших вход. Все они были прикованы цепями к стене.
Неожиданно, словно из-под земли, появился молодой человек. У него были очень живые глаза и развязная походка. Сначала он внимательно оглядел Василия, а затем довольно дружелюбно поприветствовал его взмахом руки.
— Мне поручено заняться тобой и передать приказания Цезаря. Меня выбрали, потому что я говорю по-гречески. Зовут меня Септимий Руллианий. Ну, что скажешь, я хорошо говорю на твоем языке? Не правда ли?
— Вообще-то сам я лучше говорю на койне, чем на классическом греческом, — ответил Василий.
— Я тоже, — Септимий говорил на классическом греческом неловко и неуверенно, поэтому с большой охотой и облегчением перешел на койне. — Ну ладно, я думаю, мы с тобой легко поладим. Так, теперь, что касается порядка. Сначала я отведу тебя в твою комнату. Затем в зал, где у ног Цезаря в почтительном обожании собирается весь двор. Тебя не будут представлять ему. Он даже не будет знать о тебе. Ты сядешь подальше от его Ослепительного Великолепия и сделаешь из глины его бюст. Если твоя работа ему понравится, то позже ты предстанешь перед его очами. Если же нет, то, как я предполагаю, тебя попросят исчезнуть во мраке забвения. И без всяких похвал и наград. Я думаю — это справедливо, а? Цезарь не может тратить свое драгоценное время на всяких болванов.
— Да, это справедливо. Когда я начну свою работу? Сегодня же вечером?
— Сегодня вечером. Наш Цезарь нетерпелив. — Любопытные глаза молодого куртизана внимательно осмотрели одежду Василия. — Я думаю, ты должен остаться в том, в чем одет сейчас. Ты одет просто и будешь вполне незаметен среди этого моря порхающих цветов и всевозможных плюмажей.
Они прошли через просторный зал, переполненный какими-то людьми, и направились в сторону самого слабо освещенного крыла дворца. Воздух тут был влажным, запахи — неприятными, мебели — мало, да и та, что была, почти развалилась. Стены были грязными и обивочные ткани свисали с них неопрятными лохмотьями.
По дороге Септимий Руллианий старался подбодрить молодого человека.
— Мне посоветовали, — сказал Василий, — познакомиться с Селехом. Не мог бы ты помочь мне — отвести к нему?
— Тот, кто дал тебе этот совет, человек хороший и рассудительный, — ответил придворный. — Селех — одно из главных лиц при дворе. Кстати, он тоже грек. Ты знал об этом?