— А вот новый гость Цезаря! — возвестил он. — Его зовут Василий. Он прибыл из Антиохии и очень хотел встретиться с тобой, великий Селех.
Главный повар едва повернул голову, бросил на юношу рассеянный взгляд и пробурчал:
— Что тебе от меня нужно?
Голос его был четким и строгим.
— По прибытии в Рим я остановился у старого Ганнибала, и, когда меня призвали к императору, Чефас посоветовал мне сразу же отыскать тебя.
Выражение лица повара не изменилось.
— Чефас, говоришь? — переспросил он, удивленно поднимая брови. — А, все — вспомнил! Это тот старик, что работает у старого Ганнибала. Так?
Ело взгляд вновь обратился на снующих вокруг людей. Все были настолько заняты своей работой, что не обращали на гостей никакого внимания.
— Тебя привело сюда любопытство, юноша? Ты хотел посмотреть на императорскую кухню?
— Нет, меня привело сюда не любопытство. — ответил Василий. Неприветливость Селеха немного удивила его и теперь он колебался, как поступить дальше. И все же он рискнул: — Я прибыл в Рим с письмом от Луки. Если бы ты его прочел, то оно многое бы объяснило тебе.
И тут же поведение Селеха изменилось. Впервые за весь разговор он посмотрел Василию прямо в лицо. Его строгий взгляд смягчился и потеплел.
— Письмо от Луки? Так ты что, видел Луку? Видел его собственными глазами?
Он произнес эти слова с таким уважением, словно хотел спросить: «Ты что, проскакал по небу в колеснице рядом с божественным Аполлоном?»
— Я очень близко знаком с ним. Я обязан ему всем, что имею. Он словно отец для меня, — помолчав немного, Василий добавил: — Чефас просил меня передать тебе кое-что. Он сказал: «Мир тебе сегодня, потому что завтра грянет гром».
Главный повар нахмурился.
— Как он прав, предупреждая нас о надвигающейся опасности. Так легко закрыть на все глаза, забыть… Оставить все как есть. — Он вздохнул. — Ты долго пробудешь во дворце императора?
— Пока еще не знаю. Я должен буду сделать бюст императора, и, как говорит Септимий Руллианий, мое дальнейшее пребывание здесь будет зависеть от того, насколько он понравится Цезарю.
Лицо повара озарила добрая улыбка.
— Надеюсь, ты не обиделся на то, как я тебя встретил? Сам понимаешь, такие времена, мы должны быть осторожны. Если тебе понадобится моя помощь, то приходи без всяких колебаний. Единственное, о чем я прошу тебя, так это быть настороже. Здесь повсюду глаза, повсюду уши. Тут царствует злой разум. Сам император живет в постоянном страхе перед заговорами, и кто-то сильно настроил его против христиан и учения Иисуса.
Селех замолчал и уставился на один из столов, расположенных в дальнем конце кухни. Он позвал обсонатора:
— Деметрий, сходи-ка вон к тому столу и строго предупреди их насчет фарша. Пусть положат побольше имбиря, но слишком не увлекаются чесночной пудрой. Вчера наш повелитель был недоволен фаршем. Он считает, что приправа должна быть более тонкой.
Деметрий побагровел от злости. Он подошел к Селеху и прошептал ему на ухо:
— Да? Он считает, что наша приправа недостаточно тонка? А что он в этом понимает? Уверен, что единственное, в чем он разбирается, так это в тонкостях приготовления грибов.
Селех повернулся к Василию.
— Мне не так повезло в жизни, как тебе. Я никогда не видел ни Луки, ни Павла. Я даже никогда не видел Петра, хотя хорошо знаю, что он в Риме. Я очень хотел… но так и не встретился с ним. Но я не теряю надежды… Ты говоришь, мой юный друг, что видел Луку?
— Да, а в Иерусалиме, кроме Павла, я видел Иакова и Иуду. А по дороге в Рим я останавливался в Эфесе и присутствовал на проповеди Иоанна.
Селех был потрясен.
— Юноша, юноша, ты самый счастливый человек среди нас! Ты слышал проповедь Иоанна! Правду говорят, что, когда он проповедует, голос его раздается словно из разверзшихся небес?
— Это было так, словно мы слышали голос самого Иеговы. Все, кто был тогда рядом, чувствовали, что голос его идет от Бога.
— А что ты знаешь о Павле?
— Он все еще в тюрьме. Вскоре ему придется предстать перед Цезарем.
— То есть со дня на день его привезут в Рим. А это означает, что его будут судить и приговорят. Общество очень настроено против нас. — Он помолчал немного и добавил: — Всех наших вождей словно магнитом притягивает Рим. Может быть, это Божья воля? Боюсь только, как бы этот город не стал их могилой. — Селех понизил голос и, оглянувшись, продолжил: — Во дворце несколько сотен христиан. Половина моих людей — христиане. Но только послушайся моего совета, юноша: никому не говори, что ты один из нас. Во дворце есть смелые и надежные люди. Я укажу их тебе. Им ты можешь довериться, но больше — никому. Люди болтливы, даже лучшие из них. И почти всегда это происходит, по их словам, из лучших побуждений.