Капитан преторианской гвардии подошел к Симону Волшебнику и, ткнув пальцем ему в грудь, надменно сказал:
— А ну-ка скажи нам, кто главари этих христиан?
— Их главари здесь, в Риме. Один из них из Галилеи, бедный рыбак по имени Симон. Но все зовут его Петром. Говорят, что повсюду, где падает его тень, больные выздоравливают, а хромые начинают ходить. Говорят также, что он воскресил женщину по имени Дорка в городе Лидда. Он хочет сделать Рим центром христианской веры. Представь этого Симона перед Цезарем, и пусть он воскресит мертвого… Любого…
Близко посаженные маленькие глазки Тижелия с хитрым недоверием смотрели на Симона.
— Ну, а ты, Симон из Гитты? Можешь ли ты воскресить мертвого? Любого?..
— Ни я, ни кто другой не в состоянии этого сделать. Поэтому я и бросаю вызов этому бахвалу! Пусть он сделает это! Пусть воскресит мертвого!
— А что сделаешь ты?
Симон повернулся к императору и теперь обращался непосредственно к нему.
— Скажи, разве люди могут летать, как птицы? Нет, не могут. Разве я не прав? А вот я полечу! Я воздвигну башню, которая будет выше любого из римских домов. Если Цезарь согласится, то я построю ее у самых императорских садов, и великий император и жители Рима сами смогут увидеть, как я брошусь с высоты этой башни и полечу, как птица, над городом. — Горящими глазами он оглядел приумолкших гостей. — И если Симон, или Петр, не может воскресить мертвого, то пусть он взлетит, как я, без помощи крыльев или чего-нибудь еще… За исключением, конечно, внутренней силы.
В большом возбуждении молодой император слушал заявление Симона Волшебника. Его глаза блестели как никогда, руки сжали колени, а сам он весь подался вперед.
— Строй свою башню, Симон Волшебник! — закричал он. — Строй ее в моих садах, рядом с дворцом! И строй побыстрее! В большом нетерпении я буду ждать этого состязания!
Погруженный в работу, Василий стал замечать, что поведение гостей становилось все более и более разнузданным и непредсказуемым. В подобной атмосфере он уже никак не мог сосредоточиться на бюсте. Тогда он собрал в мешочек все свои инструменты и вышел из зала. Несколько раз он ошибся, пойдя в другую сторону, но, наконец, он отыскал нужный коридор, который привел его знакомую обшарпанную комнату.
Но, открыв дверь, он в удивлении застыл на пороге. На столе, на бронзовой подставке стояла горящая лампа. Она слабо мерцала, а углы комнаты утопали во мраке. У стола сидела Елена и внимательно смотрела на него.
— Я ждала тебя…
Василий медленно вошел. У него было такое ощущение, будто он попал в ловушку. Он надеялся, что больше никогда уже не увидит эту девушку. Он уже понял, что она не может принести в его жизнь ничего, кроме смятения и осложнений. И эта встреча тоже не могла принести ничего хорошего.
Глаза Елены были полны тайных обещаний.
— Ты не видел меня там, внизу?
Он отрицательно покачал головой.
— А я тебя видела. Ты был поглощен работой.
— Я оставался там, сколько мог.
Василий положил мешок на стол и достал еще влажный бюст. Чтобы лучше разглядеть его, он поднес свое творение к лампе. Елена приблизилась…
— Знаешь, я впервые смотрю на твою работу. Замечательно. Удивительное сходство. Кажется, что он сейчас заговорит или запоет. — Какое-то время она молча смотрела на бюст. — Не знаю только, понравится ли он ему. С ним всегда не знаешь, чего ждать.
Василий все больше и больше чувствовал себя не в своей тарелке. Он вздрагивал от малейшего шороха. Ни за что на свете он не хотел, чтобы в его комнате застали эту прекрасную хорошо одетую женщину.
Елена, конечно, заметила его беспокойство.
— Не бойся, мой милый трусишка! Смотри, я сейчас огражу нас от опасности.
Она протянула руку к лампе и одним движением ловких пальцев погасила свет.
— Так будет лучше. — Казалось, ее голос звучал издалека, хотя Василий прекрасно знал, что она совсем рядом. — Я здесь, я сижу на твоей кровати, на твоей девственной постели! Иди ко мне, сядь рядом. Мы сможем говорить так тихо, что никто не услышит нас.
Но Василий не шелохнулся. После долгого молчания она снова заговорила. Только на этот раз ее голос был серьезным и безличным.
— Но прежде чем мы поговорим о… о нас с тобой, я хотела спросить… Скажи, ты слышал, что заявил Симон Волшебник великому Цезарю?
Василий ничего не понял из разговора Симона с Нероном. Разговор шел на латыни, поэтому он даже не стал прислушиваться и продолжал работать. Он так и ответил девушке. Тогда Елена быстро, в двух словах, рассказала ему о предложении Симона Волшебника.