— Какая жалость. Он очень миленький.
— Он очень миленький, но он женат на очаровательной женщине. К тому же он серьезный юноша. Что не скажешь о тебе. Ты ужасная кокетка! Правда, надо признать, это твой единственный недостаток.
— Да, господин. Но разве это плохо?
— Там, — Дарий сразу стал очень серьезным и поднял палец вверх, — на небе нет места кокетству.
— Тем более… Ничего не остается, как быть кокетливой при жизни. — И она весело засмеялась. Но почти тут же стала серьезной. — Господин, я молода и я рабыня. У меня не так много радостей в жизни.
Дарий повернулся к Василию и сказал на койне:
— Ее отец был готом, а мать — римлянкой. Очень милая и нежная женщина. Она — одна из нас.
Василий понизил голос:
— Она христианка?
— Да, и притом из самых пламенных. Она принадлежит императорскому дому и, конечно же, никогда не будет отпущена на свободу. Но, несмотря на это, она всегда весела и приветлива. И очень гордится своей работой.
А девушка села на пол и с детской непосредственностью задрала свою тунику. Обнажились красивые длинные ноги. Девушка принялась надевать натертые маслом кожаные сандалии. Они не имели ремешков, и поэтому ей пришлось приложить некоторую силу, чтобы натянуть их на ноги. Василий долго смотрел на ее светлую макушку, затем спросил:
— Сколько ей лет?
— Пятнадцать. Скоро надо будет выдавать ее замуж. Я как-то услышал, что ее хотят дать в виде приза одному из победивших гладиаторов. Но надеюсь, что мне удастся спасти ее от подобной участи. Я скажу, что это очень ценная танцовщица, чтобы вот так просто отдать ее грубой силе.
Девушка резко вскочила на ноги, удостоверилась, что сандалии надежно сидит на ногах, и принялась танцевать.
Казалось, что это не тело, а воздушная тень скользит, не касаясь земли. Пепельные волосы сверкали в ярких лучах солнца, и Василий не удержался, чтобы не заметить:
— Она — сама весна, которую ласкает буйный ветер!
Дарий послал танцующей девушке воздушный поцелуй.
— Она — лунный свет, лесная нимфа. Сейчас ты видишь ее в полной красе. Сейчас она очень серьезна. Она хочет произвести на тебя впечатление, потому что нашла тебя очень милым. Но иногда бывает немножко странной! Но ничего, я и Селех, мы сейчас готовим ее для первого выступления при дворе. Я думаю, что такое выступление нельзя пропустить. Ты понял, юноша? Это будет что-то удивительное.
Сады были словно охвачены огнем. Все было покрыто красными осенними листьями. Огромные величественные канны поднимали к небесам свои тронутые осенью кроны. В этом самоуверенном величии они были подобны символам могущества римской империи. А у стен или в тени деревьев, там, где до них не могло добраться злобное солнце, росли чудесные дикие лютики и густые кусты мака.
Василий медленно прогуливался по аллеям. Оглядываясь по сторонам, юноша представлял, что у каждого куста, у каждого дерева стоит раб и с ненавистью смотрит ему вслед. Молчаливые с императорским диском на шее, они будто принимали его за богатого римлянина, за обычного разнузданного гостя. За одного из рабовладельцев. Ненависть кипела в их глазах, но вместе с тем они молча склонялись перед ним. Это видение было подобно наваждению, и Василий тряхнул головой, чтобы избавиться от него.
И тогда он стал искать аллею, о которой говорил ему Септимий. Долго бродил он по красно-желтым аллеям и тропинкам, пока наконец не нашел то, что искал. Как и говорил Септимий, она начиналась у низкорослых кустов, скрывавших бассейн Поппеи (для большей уверенности вокруг бассейна стояли евнухи с обнаженными мечами). Аллея вела прямо на запад, и юноша, не торопясь, пошел по ней. Василий шел под лиственным сводом долго, не менее четверти часа, как ему показалось, пока впереди не открылась стена. Сложенная из грубого серого камня, она была такой высокой, какой обычно бывает стена крепости. Там, где-то наверху, прохаживалась стража. Василий ясно слышал шаги солдат. У самого подножия стены росли густые колючие кусты. Должно быть, именно они прятали лаз, о котором говорил молодой римлянин. Василий дождался, когда шаги стражника, приблизившись, снова стали удаляться, и подошел поближе. После недолгих колебаний он раздвинул ветки и нырнул в кусты.
И действительно, у самого основания стены, почти полностью скрытая за кучей опавших листьев, находилась небольшая дыра. Василий встал на колени и очистил лаз. Он имел как раз такие размеры, чтобы такой человек, как Василий, смог пролезть на ту сторону. Оставалось лишь радоваться своей стройности и отсутствию живота. Заглянув внутрь, он увидел слабый свет, просачивавшийся сквозь такую же кучу опавших листьев и веток. Сидя на корточках, Василий подумал, что в его ситуации этот лаз вполне может пригодиться. И, может быть, очень скоро.