Покидая это место, Василий испытывал чувство удовлетворения. Он чувствовал себя гораздо спокойнее. Как у всех великих полководцев, у него теперь тоже был свой план отступления. Но, оглянувшись, он непроизвольно вздрогнул и подумал: «Интересно, там могут быть змеи?»
Возвратившись с прогулки, Василий обнаружил в своей комнате Септимия. Римлянин весело посмотрел на него и сказал, протягивая тунику.
— Подарок Цезаря.
Еще никогда в жизни Василий не держал в руках более роскошной вещи. Материал был немного жестковат и напоминал парчу. Но цвет! Такой фиолетовый Василий видел впервые. Вдобавок к этому туника была расшита светло-голубым и серебряным. К тунике прилагались серебряный пояс и серебристый шарф. А подол был подшит мягкой, нежной кожей.
— За что мне такая честь? — спросил Василий.
Септимий снова улыбнулся.
— Я так думаю, ему понравилась твоя работа. Он не стал ничего объяснять, но я, как всегда, сделал собственные выводы. Мне было приказано отдать тебе тунику и привести к нему. Да, и еще передать тебе браслет. — И он достал из-за пазухи вещичку. Не спуская с него восхищенных глаз, он добавил: — Он весь из серебра. Его носят на руке у самого плеча. Нет-нет, ты только взгляни на эти великолепные аметисты.
Когда Василий надел подарки Цезаря, Септимий оглядел его с ног до головы. Горькая улыбка при этом не сходила с его губ.
— Ну, а теперь облезлый ворон проведет тебя к божественному Цезарю. О великий мастер, чья яркая звезда восходит на горизонте, согласишься ли ты, чтобы такой обшарпанный придворный, как я, проводил тебя? Не будет ли тебе стыдно идти рядом?
Он продолжал балагурить всю дорогу, пока они шли пустынными залами и коридорами. Эхо голосов гулко разносилось во все стороны. И от этого Василий чувствовал себя очень неуютно.
— Интересно, что подумает прекрасная Поппея о новом протеже ее мужа? Говорят, что ее реакция на мужское обаяние похожа на реакцию пантеры, учуявшую жертву. Смотри внимательно, мой друг, куда ты ступаешь: на этой дороге множество хорошо замаскированных ловушек!
И вот еще о чем тебе надо помнить, Василий Счастливый: никогда не обращайся первым к божественному императору. Жди, когда он сам обратится к тебе. И отвечай при этом с благоразумием Сенеки, взвешивая каждое слово. Чем меньше ты скажешь, тем меньше рискуешь. Ясно?
Он проводил Василия в маленькую комнатку, из которой провел в другую, побольше. Она была довольно обшарпанная, со старой мебелью и дырявыми коврами. В комнате находился какой-то тощий старик в потрепанной одежде. Он сидел у окна и был чем-то сильно озабочен.
Но где же Цезарь?
И тут он увидел его. Император лежал на полу, раскинув руки и ноги. Дышал он глубоко и свободно, несмотря на два больших, плоских камня, лежавших на его обнаженной груди.
— Положи еще, Терпний, — приказал император.
Терпний был мастером пения. Именно он занимал большую часть свободного времени Цезаря. И сейчас он озабоченно смотрел на своего ученика.
— Я думаю, будет неблагоразумно увеличивать вес, божественный властелин, — сказал он, приближаясь к распростертому Цезарю, чтобы снять камни. Но Нерон резким движением жирной руки заставил его остановиться.
— Давай еще!
Терпний принес еще один камень. Получившаяся в итоге пирамида стала медленно подниматься и опускаться в такт дыханию императора.
— Еще один!
На этот раз голос Нерона был менее громким и менее уверенным. Терпний понял, что настало время вмешаться. И, вместо того чтобы подчиниться и положить еще один, четвертый камень, он резким движением сбросил с божественной груди те, что уже лежали.
— Твой голос вот-вот должен стать идеальным. И мы не должны рисковать, прибегая к лишнему весу, — заявил он со всей строгостью, на которую был способен в подобной ситуации.
Нерон тяжело сел. Дышал он с трудом и выглядел не таким самоуверенным как обычно. Прекрасно знал, что в комнате находятся посторонние, он тем не менее сделал вид, что не заметил этого и продолжал разговор с Терпнием на койне.
— Ты прав… ты прав… Я всегда хочу получить все сразу! Это одна из моих слабостей! Да, да! У меня тоже есть слабости. Нет, я все же должен научиться слушаться.
Он отдышался и через несколько минут смог наконец встать на ноги. И тут же они приступили к следующему упражнению. Терпний взял небольшую коробочку и стал густо смазывать душистой, блестящей мазью горло и грудь императора. Это продолжалось довольно долго. Движения старика были быстрыми и точными. Но вот Терпний сделал несколько шагов назад, оглядел властелина мирит и хлопнул в ладоши. В комнату вошли четверю музыкантов. Последний волочил за собой барабан. По знаку старика музыканты принялись играть. Божественный голос императора стал то подниматься, то опускаться, следуя музыкальным упражнениям.