— Настоящий христианин никогда не обратит внимания на этого фигляра и фокусника.
— Думаю, вам и тут надо быть осторожнее. Не все так просто. Его чудеса не то, что обыкновенное жульничество. Нет, этот Симон большой хитрец! Знаешь, что он вытворял вчера вечером? Он вывел на подмостки женщину. На ней не было покрывала. Красивая женщина — глаза, как звезды, волосы — густые и черные, как ночь, а формы… формы такие, что все мужчины Халеба задрожали. Сначала все думали, что разразится скандал, что все схватятся за ножи, ведь женщинам не разрешено открывать лицо в публичных местах. Но потом стало ясно, что зрителям это нравится. Они буквально вытаращились на нее и стояли, облизываясь.
— Этот человек не уважает закон. У него черное сердце, — заявил Лука. — Я удивлен, что всемогущий Иегова не покарал нечестивца.
— И как ты думаешь, куда направляется этот человек с черным сердцем? Где он собирается продемонстрировать свои чудеса? А?.. В Иерусалиме!
— Это невозможно! — воскликнул Лука. — Симон — самаритянин и не имеет права выступать в Святом городе.
— Я бы на твоем месте не был так уверен. Он хочет переплюнуть Иисуса из Назарета, поэтому вполне возможно, священники встретят его с распростертыми объятиями. Я даже не удивлюсь, если ему разрешат показать свои фокусы у Ворот Никанора.
Лука озабоченно покачал головой.
— В таком случае, — заметил он, — хорошо, что Павел тоже едет в Иерусалим. Просто необходимо сделать что-нибудь, чтобы наказать этого Симона и развенчать его чудеса.
В этот вечер Адам-бен-Ахер заснул первым. Его храп напоминал грохот тамбурина под ударами молота. Лука, повернувшись к лежавшему рядом Василию, сказал:
— Направляясь к Павлу, я остановлюсь в Антиохии. Я зайду в суд и переговорю с судьей по твоему делу. Дело в том, что документ, которым ты теперь владеешь, дает тебе больше прав и свобод, чем позволяет римское законодательство. Но в Антиохии и других провинциях империи, пока закрывают на это глаза. Надеюсь, мне удастся восстановить тебя в правах в полной мере. Тебя поддержит народ: всех возмутил поступок Линия.
— А я думал, что свободные граждане презирают вольноотпущенных и купивших свободу.
— В Риме — да. Город буквально переполнен бывшими рабами, и коренные римляне возмущены их бесцеремонным участием во всех сферах жизни и большими состояниями, которые некоторым удалось сколотить. Они никак не могут оправиться от свадьбы Друзилы — дочери Антония и Клеопатры с бывшим рабом из Иудеи Феликсом. Римляне ропщут, что Нерон окружает себя подобными людьми и даже доверяет им ответственные посты. Но так обстоят дела только в самом Риме, но не в его провинциях. Скажи, видел ли ты на улицах Антиохии бывшего раба с остриженными волосами?
Василий отрицательно покачал головой:
— Кажется, нет.
— А вот в Риме они просто обязаны ходить именно так. К тому же у нас есть большое преимущество: ты был рожден свободным и твой отец — римский гражданин. А теперь спи спокойно, сын мой. Уверен, что тебе никогда не придется стричь волосы.
На следующий день Лука уехал. Всю неделю Адам-бен-Ахер торговал в городе. После первой недружелюбной встречи Василий испытывал вполне объяснимое беспокойство при мысли о том путешествии, которое ему придется совершить у караванщика, который так скверно отнесся к нему. А путешествие из Халеба в Иерусалим было уже не за горами.
— Надеюсь, что, несмотря на хилое тело, ты обладаешь достаточной силой воли и твердым характером, — заявил Адам-бен-Ахер, когда они собрались на прощальный ужин в караван-сарае. — Нам предстоят, по крайней мере, две недели пути по пустынным тропам, где солнце палит с такой силой, что способно поджарить ящерицу. — Он сделал последний глоток, вытер губы рукавом и поднялся. — Уходим на рассвете.
Но на следующий день они так никуда и не выехали. Ночью Василий свалился в лихорадке, причиной которой вполне мог быть и страх, в котором он жил последние недели. К тому же его здоровье было подточено тяжелой работой и плохим питанием тех двух лет, которые он провел рабом в доме Состия. Три дня Василий не мог подняться с постели. Лоб его пылал, а губы пересохли. Проклиная вынужденную задержку и отсутствие Луки, Адам-бен-Ахер призвал на помощь все свои знания, вспомнил все средства, которые он знал, чтобы как-то облегчить страдания больного. Наконец на четвертое утро жар спал.
— Даже Лука не смог бы лучше его лечить, — с гордостью и облегчением пробормотал Адам. — Интересно, что ему помогло: морозник или стручки цератония, которые я купил у старого армянина. Неизвестно… Главное — он спасен.