Лука, который внимательно слушал молодых людей, прервал молчание и задумчиво сказал:
— Да, мне тоже всегда описывали Его именно так.
— И у Него были замечательные глаза! — воскликнула Девора. — Я так и вижу их перед собой — добрые, светящиеся сочувствием и пониманием.
— Кажется, я начинаю представлять Его, — сказал Василий. — Вижу Его лоб, нос и рот… А вот глаза — нет. Они по-прежнему ускользают от меня.
— Василий! — страстно воскликнула Девора. Охваченная порывом, она незаметно схватила его за руку. — Ты никогда не сможешь увидеть Его глаза, никогда, до тех пор, пока не изгонишь все желания из своего сердца и не начнешь любить только Его одного. До тех пор, пока в твоем сердце не будет жить одна любовь! Только тогда Он появится из тени, и ты увидишь Его так, словно Он сам стоит перед тобой.
Какое-то время все молчали, а потом Лука сказал со вздохом:
— Сын мой, несмотря на то, что я ничего не сказал, я прекрасно отдаю себе отчет в том, какие мысли терзают тебя. Это естественно, что ты хочешь разобраться с теми, кто лишил тебя наследства. Я не могу сказать, что ты не имеешь права думать о своих несчастьях. Но дело в том, что, когда ты размышляешь только об этом, мысли деформирует твое сознание и гонят от тебя все светлое и чистое.
— А вы, наверное, хотите, чтобы я ничего не предпринимал? — спросил Василий, не поднимая глаз. — Тогда я никогда не смогу рассчитаться с Линием, не смогу отплатить ему его же монетой. Пока этого не случится, я не обрету спокойствия.
— Сын мой, в жизни есть вещи, которые стоят гораздо больше, чем богатство и власть, — заявил Лука, — более важные и спешные, чем месть. Я никогда не говорил с тобой об этом, потому что мне казалось, что ты еще не готов к этому разговору, да ты и не хотел слушать меня. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу тебе сегодня: когда отдаешь свое сердце Иисусу, больше ничто не имеет значения. Настоящий христианин полностью счастлив только тем, что может следовать за Ним, в самопожертвовании душа обретает покой и утешение. Если бы ты смог разделить с нами нашу веру, то все твои заботы улетучились бы. Ты бы почувствовал себя счастливым и свободным, как никогда. Ты бы мог пытаться что-то предпринять, наказать Линия за несчастья, которые он принес тебе, но ты перестал бы думать только об этом и не был бы таким подавленным.
Молодой человек взволнованно смотрел на колышущиеся занавеси балкона. Его терзал один очень неприятный вопрос: а вдруг эта маленькая группа, которая называет себя христианами, права, а он нет?
— Что же я должен делать? — спросил он после непродолжительного молчания. — С чего надо начать?
— А она тебе уже сказала об этом, — ответил Лука, кивая на Девору. — Изгони из сердца все остальные мысли. Поверь старику, который достаточно изучил этот мир: богатства — тяжелая ноша, которая легко может раздавить чистые и благородные чувства. Месть может показаться прекрасным и утонченным напитком, но на деле оказывается таким же смертельным ядом, как цикута.
— Единственное, что я могу пообещать вам, — ответил Василий, — то, что я попытаюсь. Я приложу все усилия, чтобы увидеть Его глаза.
— О Василий! Василий! — взволнованно воскликнула Девора. — Большего мы у тебя и не просим.
ГЛАВА VII
В эту душную ночь Василий долго ворочался на своей постели, безуспешно пытаясь заснуть. Одна мысль не давала ему покоя: действительно ли эти люди, так страстно верующие в Христа, овладели извечным секретом бытия, нашли мир и покой на этой земле? Действительно ли успех его будущей работы зависит от состояния его души и сердца? Должен ли он, в свою очередь, тоже поверить в Иисуса из Назарета, прежде чем попытаться сделать Его портрет сначала мысленно, а затем на чаше?
Долго он не мог найти себе места, пока наконец не пришел к решению. Оно было продиктовано ему звездами: они были такими яркими в эту ночь, что молодой художник не мог отвести от них глаз; казалось, протяни руку и коснешься их пальцами. Эта чаша будет главным творением его жизни, она предстанет глазам будущих поколений всего мира, лица Иисуса и Его последователей навсегда останутся на ее серебряной поверхности. И действительно очень важно, чтобы никакие другие заботы не отвлекали его от этой важной задачи. Ему нужно было забыть о своих проблемах, попытаться изо всех сил сконцентрироваться на своей работе, сделать все, чтобы увидеть глаза Иисуса, и вот тогда ему тоже будет даровано счастье.
Эти мысли полностью успокоили его. Легкий ветерок ворвался в комнату и охладил пылающий лоб. И тогда он увидел перед собой лица Луки и Деворы. Лука ободряюще улыбнулся ему, а в больших, широко раскрытых глазах девушки он прочел чувства гораздо более сильные, чем простое удовлетворение. После этого художник спокойно уснул.