— Кто здесь?
— Нас прислал Иосиф Аримафейский, — ответил Бенхаил.
Тогда, очевидно, охранник ответил: «Входите!» и открыл перед только что прибывшими еще одну, очень маленькую и узкую дверь. Когда они переступали порог этой новой комнаты, Бенхаил шепнул своему спутнику:
— Это Павел сейчас говорит. И по одному лишь звуку его голоса я вижу, что он надел свои военные одежды и готов к сражению.
Василия провели внутрь залы и усадили на очень удобное место, откуда он мог прекрасно наблюдать за тем, что происходило вокруг. Удобно расположившись, он развернул на коленях материю, в которую была завернута глина, и разложил рядом инструменты. И только затем оглянулся по сторонам, привыкая к окружающей обстановке.
Его глазам предстал небольшой по размерам зал, помпезно украшенный и обставленный, словно когда-то очень давно кто-то пытался создать интерьер, соответствующий суровому величию храма. Стены были обтянуты некогда дорогой материей, а половину всего помещения занимала довольно импозантная эстрада. На ней стоял стол из желтой кости. За ним сидела небольшая группа людей с суровыми, хмурыми лицами.
Еще одна группа, более многочисленная и менее хмурая, расположилась на скамье прямо напротив эстрады. В отличие от первой в этой группе были и женщины, а в самой середине восседал Павел.
Бенхаил, который устроился позади Василия, похлопал его по плечу и прошептал:
— Посмотри внимательно на двоих с краю. Тот, который справа — Иаков, родственник Христа, а слева — Иуда.
Василий внимательно посмотрел на обоих мужчин, особенно он вгляделся в лицо Иуды. Высокий лоб, четко очерченный нос, борода, которой он, по всей видимости, очень гордился. И не без основания: она была густой, вьющейся и блестящей. Было заметно, что хозяин тщательно ухаживает за ней, расчесывая и смазывая маслом. Нетерпеливые пальцы молодого мастера сами собой принялись за работу.
Спустя некоторое время он сказал:
— Такое лицо, как у Иуды, не представляет особенной сложности. Ты заметил, какой у него курносый нос? Есть в нем что-то высокомерное. Нет, изобразить такое лицо не составит особого труда.
— Смотри, ты уже нащупал сходство, — прошептал Бенхаил. — И тебе понадобилось на это не более четверти часа! Да, это действительно удивительно!
Василий отложил в сторону глиняную голову Иуды и взял в руки следующий комок глины.
— Вот эта вот морщина, которая пересекает лоб Иакова, значительно упростит мне задачу.
Черты лица родственника Христа ожили под ловкими и быстрыми пальцами Василия, которые не переставая перемещались по глиняному комку. Бенхаил следил за каждым жестом художника и время от времени энергичным кивком головы выражал свое восхищение и удовлетворение. Оба они были настольно поглощены своей работой, что не обратили на Павла никакого внимания. Надо сказать, что они были единственными, потому что все остальные в зале были очарованы им. Все глаза были устремлены на него, и лишь один его голос гулко звучал в зале. А Иаков и Иуда напоминали обычных зрителей.
Великий апостол говорил о своей миссии. Очень живо, в ярких красках он описал свои путешествия в варварских странах, среди греческих язычников, в римских колониях, чье население было излишне склонно к кровавым и жестоким утехам. Это была история о завоеваниях и победах. Завоеваниях более обширных и крепких, чем те, которых добился Великий Рим благодаря мощи и ярости своих легионов. Но завоевания эти были неполными: новой вере суждено охватить весь мир. И сейчас он, Павел, докажет присутствующим здесь скептикам, что он был прав, когда утверждал, что учение Иисуса принадлежит всему миру, а не только народу, среди которого Он родился.
Когда Павел замолчал, в зале воцарилась мертвая тишина, которую долго никто не смел нарушить. Слова были сказаны, и теперь он был уверен, что старейшины одобрят все его действия. Иуда слушал Павла с невозмутимым лицом, и сейчас он сидел по-прежнему, никак не реагируя. А что касается Иакова, то он был тронут. По крайней мере, в какой-то степени, потому что он попытался, пусть вяло, но выступить в защиту Павла. Именно он и нарушил первым молчание.
— Брат, — сказал он, — без всяких сомнений, ты проделал долгую и большую работу. Ты приложил к ней все свои силы и многого добился. Но многие из нас, которые раньше не разделяли твою точку зрения, и сегодня считают, что есть возможность расширить границы царства Христова, не отклоняясь от истинных законов, которым мы все время следовали. Мы предпочитаем предстать перед язычниками с двумя дарами: с одной стороны, это учение Иисуса, с другой — Закон Моисея. Но ты много путешествовал и много видел. Ты принес нам хорошие новости, и ты утверждаешь, что единственный способ добиться успеха — это следовать твоим советам. И я вижу, что ты искренне уверен в своих взглядах. Что ж, я вынужден сказать, хоть и не без сожаления: «Поступай, как считаешь нужным, продолжай проповедовать, как ты это делал до сих пор».