— Да, — простонала девушка. — Прошу тебя, господин, делай все быстрее — мне больно.
— Встаньте в ряд перед столом, друзья. Один рядом с другим, но не касаясь друг друга, — велел Симон. — Не дотрагивайтесь и до стола. Постарайтесь ни о чем не думать, чтобы ваши головы были свободны для проникновения моего разума. О Шамриел, выслушай мою просьбу! Мне снова нужна твоя помощь!
Все снова стихло. В темноте можно было различить лишь зыбкие силуэты главных действующих лиц.
— Один! — вдруг крикнул Симон.
Небольшое пламя возникло над головой первого участника. При свете все увидели, что это римский офицер — на нем был красный форменный плащ. Толпа ахнула.
Затерянный среди тысячной толпы, Лука затаил дыхание.
— Так в чем же тут колдовство? — прошептал он, задыхаясь.
Он положил дрожащую руку на плечо Василию и стал рассказывать историю из книги Деяний апостолов Иисуса, над которой много лет без устали трудился:
— И раздался с неба неожиданный грохот, подобный шквалу ветра. И шум этот заполнил дом, в котором они сидели. И тогда они увидели, что над головой у каждого появились языки пламени.
Потом он прошептал, будто бы самому себе:
— Нехороший человек! Сколько зла способен он принести! Неужели ему под силу отвратить людей от истины?
Пламя полыхнуло ярче, осветило лицо офицера, а потом погасло.
— Два! — крикнул волшебник.
Теперь языки пламени появились над головой второго участника представления. Им оказался известный торговец коврами, старик по имени Авраам-бен-Хелеб. Он был одним из самых богатых граждан Иерусалима. Сейчас Авраам казался растерянным и пристыженным из-за той роли, которую его попросили сыграть на этом представлении. Вскоре пламя потухло, и торговец снова превратился в тень.
— Три! — в голосе Симона слышался явный триумф.
На этот раз осветилось лицо Али, знаменитого нищего, который каждый день сидел у городских ворот и нахально требовал у прохожих милостыню. Поговаривали, что он сколотил себе немалое состояние. Он успел подмигнуть взволнованным зрителям, и пламя погасло. Все погрузилось в тьму.
Теперь толпу словно прорвало. Со всех сторон раздавались смех и шутки. Сжатая, спрессованная толпа приходила в себя. Несмотря на все волнение, Лука отметил про себя, что шутки не были ни грубыми, ни пошлыми.
— Так вот какое оно — это чудо! — кричали одни.
— А как насчет других языков? — спрашивали другие. — Ну-ка ты, Али, расскажи нам о своих воротах, только не на арамейском, а как-нибудь иначе…
Явно среди присутствовавших в тот вечер в Гимназии было мало христиан, поэтому победа Симона была полной и безоговорочной. Грубые голоса простолюдинов сливались с мягкой речью храмовников, и все они швыряли в черноту эстрады свое одобрение.
К сцене подошли помощники Симона, которые несли зажженные факелы. Поднявшись на подмостки, они зажгли высокие светильники. Масло быстро вспыхнуло, и сцена ярко осветилась. Трое участников представления нерешительно переминались с ноги на ногу, а потом начали неловко кланяться толпе.
Скривясь от боли, Симон крикнул помощнику:
— Развяжите руки девушке! Да побыстрее! Она уже изнемогает.
— Да, да! — закричала Елена. — Поторопитесь, я больше не могу терпеть.
Когда веревки, стягивавшие ей руки, упали, она громко с облегчением вздохнула. Освобожденный после нее Симон подошел к краю эстрады.
— Вы видели то, что видели! — провозгласил он срывающимся голосом.
Но тут раздался вопрос человека, который требовал Симона совершить это чудо:
— Ты, Симон из Гитты, только что показал нам, что это возможно. А теперь ответь: как тебе это удалось? Помогали ли тебе божественные силы или мы видели фокус?
Если вся сценка, как уверял Лука, была тщательно спланирована заранее, то теперь Симон явно собирался отойти от сценария. Ответ его был явно не тем, на который рассчитывал храмовник:
— Друг мой, я понял твой вопрос. — Он сделал паузу, смакуя взволнованное нетерпение расстилавшейся перед ним толпы. — Каждый сам должен ответить на него для себя. Возвращайтесь по домам и хорошенько подумайте, что вам показал сегодня Симон, прозванный Волшебником. Ответьте себе — фокусник я или нечто большее.
Лука, тяжело опираясь на плечо Василия, молчал, пока Симон и его помощники покидали помост. Боясь быть узнанными, они тоже тут же поспешили уйти из этого переполненного людьми места. Большинство зрителей не торопилось расходиться, а топталось на месте, обсуждая увиденное. Лука и Василий быстро удалялись от площади. Оказавшись на безопасном расстоянии, Лука, наконец, заговорил: