— Дитя мое, ну что ты, малышка! — запротестовал Симон.
— Давай попробуй выступить без плаща, — отозвалась Елена. — Тогда мы и посмотрим, малышка я или нет.
В голосе Симона появились просительные нотки:
— Ты же ничего не знаешь о тех откровениях, которые снизошли на меня. Ты не знаешь о магической силе, которую я чувствую. Нет, ты просто не можешь понять меня!
— Судьба дала тебе самый крупный шанс из тех, что она дает смертным. Надо только протянуть руку… А ты все хочешь испортить только потому, что какая-то блажь вступила тебе в голову. Ты говоришь, что я не могу тебя понять? Наоборот: я понимаю. Я все отлично понимаю! Сегодня похвалы и лицемерие этих людей из Храма ударили тебе в голову, и ты вообразил, что можешь творить чудеса. Хотя сам в душе отлично осознаешь, что способен только имитировать их с помощью различных трюков!
— Я так же велик, как Иисус! — закричал Симон. — Люди на улицах уже поговаривают, что я Мессия! Ты забыла об этом? Людей, которые верит в меня, становится все больше и больше. Сегодня их уже тысяч двадцать! Но скоро их станет миллион!
Елена зевнула:
— Я устала. Раскаленный ветер Самарии до сих пор свистит у меня в ушах. — С неожиданной злостью она добавила: — Да и обещания, которыми ты меня забросал, тоже.
Симон встал, подошел к девушке и положил ей руку на плечо.
— Дитя мое, я сдержу все обещания. Все! Только будь со мной поласковей.
Дернув плечом, девушка смахнула руку Симона. Но тут на террасу поднялся слуга. Он с опасением оглядывался, будто ожидал застать здесь скопище злых духов. На великого мага он просто боялся смотреть. Избегая Симона, слуга обратился к девушке:
— Там внизу какой-то молодой человек. Он хочет вас видеть.
— Как его зовут?
— Он не хотел назвать имя. Он просто сказал, что приехал из Антиохии.
Симон резко вскинул голову. Когда-то он повстречал Елену именно в этом городе, причем при таким обстоятельствах, что навсегда это место осталось у него подозрительным и неприятным воспоминанием.
— Пусть убирается! — крикнул он.
— Нет, это касается только меня, — капризно заявила девушка. — Мы не можем отослать его, ничего не узнав ни о нем, ни о деле, с которым он пришел. Может быть, у него есть письмо для меня. — Она повернулась к слуге: — Пусть поднимется.
В одну секунду слуга исчез с лестницы, счастливый, что невредимым покинул это опасное место.
— Я встречусь с ним одна, — заявила Елена.
— Уже поздно, — Симон был явно не согласен с ее решением. Ноздри его дрожали от волнения. — Я останусь.
Елена скользнула ногами в сандалии и быстро подошла к плащу мага, который лежал на кровати. Она хотела взять зеркало, уже было протянула руку, но испуганно отдернула ее:
— Змея! Она все еще тут. Ты же обещал мне после последнего выступления, что…
— Я волновался… И забыл. А потом — почему ты боишься змеи, у которой вырвано жало? У меня никогда не было такой спокойной и покорной змеи.
— Ты же знаешь, что они наводят на меня ужас. Дай зеркало и убирайся отсюда вместе со змеей.
Когда Василий поднялся на террасу, буря уже улеглась. Симон Волшебник ушел, унеся с собой все аксессуары магической профессии. Одна-единственная лампа слабым светом освещала помещение. Елена небрежно полулежала на кровати. Глаза ее мягко, светились, а туника грациозными складками покрывала тело до самых сандалий. Она сразу узнала Василия, и от удивления быстро привстала.
— Как — это ты? Мне просто в голову не могло прийти, что ты найдешь меня. Я думала, что брат твоего отца продал тебя в рабство.
— Меня выкупили.
Вдруг Василий пожалел о своем приходе. Он сделал несколько нерешительных шагов вперед, чувствуя на себе, как тяжесть, взволнованный взгляд девушки. Вблизи она была еще прекрасней, чем он ожидал.
— Так ты тот самый мастер! — вдруг вскрикнула она. — Тог, кто зарыл бюст во время волнений у Храма. Я много слышала о тебе!
Василий с опозданием понял, что он совершим очень опрометчивый шаг. Придя сюда, он нарушил данное обещание. Теперь, когда помощница Симона узнала, какую роль он сыграл во время беспорядков, ситуация могла сильно осложниться. И все же он не пытался ухватиться за спасительную ложь.
Девушка одобряюще улыбнулась:
— Не волнуйся, я сохраню твою тайну. Конечно, если Симон что-нибудь заподозрит, то сразу бросится к главному священнику, чтобы донести на тебя. Но я ничего ему не скажу. Ты правильно сделал, что не назвал своего имени.