Но Василию повезло — он пришел в назначенное место, не встретив на пути никакой опасности. Это была та саман Гимназия, где выступал Симон Волшебник, Улица здесь расширялась, чтобы толпа могла спокойно покинуть площадь. Василий в нерешительности остановился, а потом побежал к входу в Гимназию. Двери не были заперты, поэтому он без труда вошел внутрь. Там было темно, и он долго стоял, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец он услышал позади шаги, легкие, как дуновение ветра. Опасливо повернувшись, он схватился за скрытый под одеждой нож на поясе, но тут раздался голос:
— Василий!
— Елена!
Прохладные девичьи пальцы скользнули в ладонь Василию, и, держась за руки, они прошли вдоль коридора и поднялись по старой лестнице, которая, к счастью, не была такой темной. Они остановились перед открытой дверью. Было очевидно, что Елена хорошо знала эти помещения. Она смело перешагнула порог, и молодые люди оказались на арене амфитеатра, где недавно выступал Симон. Лица их обдувал свежий ветер, вокруг поднимались наверх скамейки для зрителей.
— Тебе не кажется, что я выбрала довольно странное место для нашей встречи? — спросила Елена по-прежнему шепотом.
Да, эта мысль не раз приходила на ум Василию. Они находились на арене, которая, словно черная мрачная бездна, расстилалась под ногами. У нее был довольно зловещий вид. Именно тут Симон потратил столько сил, чтобы бросить теш, на память Христа.
— Я не знаю более надежного места, — объяснила Елена, когда они уселись на одну из скамеек с высокой деревянной спинкой. — А потом, мне это удобно, потому что дом Кокбека совсем неподалеку.
— Да, я кажется, начинаю верить, что лучше места и быть не может. Здесь никто не может нас услышать, никто не может помешать.
Лицо девушки было закрыто покрывалом, но тут она откинула легкую ткань и повернулась к Василию. В матовом лунном свете ее глаза казались огромными — еще больше, темнее и таинственнее, чем всегда. Ее присутствие волновало молодого человека так же, как несколько дней назад его волновал Симон своими эффектными и жуткими фокусами. Впрочем, сейчас он видел перед собой одну Елену и не мог больше ни о чем размышлять. Он чувствовал каждое ее движение, ощущал каждое колебание туники. Она только протянула руку, чтобы коснуться его рукава, а он весь напрягся и задрожал, чтобы скрыть от нее свое возбуждение.
— У меня есть всего несколько минут, — прошептала она. — Ты, наверное, заметил, что Симон ужасно ревнует. Он постоянно следит за мной. Если бы я попыталась выйти из дома раньше, то он бы обязательно это заметил. Когда я выхожу днем, он посылает следить за мной. И это еще не все! Эти длинноносые служащие в доме Кокбека тоже наблюдают за мной. Они хитрые и опасные, особенно тот, у кого самый длинный нос. Прошлой ночью кто-то пытался взломать замок в моей комнате, я больше чем уверена, что это был именно он. Мне надо как можно скорее вернуться… Но я пришла, чтобы сказать тебе, что через два дня мы покидаем Иерусалим.
— Уже?
Мысль о скором расставании с девушкой ужасно расстроила Василия.
— Симон уже договорился о выступлениях в разных городах. Сначала мы пойдем в Ионну, потом в Кесарию, потом… даже не знаю куда, но в Антиохии мы точно будем. Будут выступления в Тарсе и Эфезе. А закончим в Риме.
— И я, я тоже еду в Рим.
— Какая удача! Как было бы здорово, если бы мы могли там встретиться. Неужели это возможно? Наверное, мы пробудем там довольно долго, потому что Симон уверен, что в Риме он достигнет высшей отметки славы. Он будет выступать перед Нероном.
Василий быстро просчитал про себя.
— Я почти уверен, что прибуду в Рим до вашего отъезда.
— И ты найдешь меня? Мы встретимся?
Василий посмотрел ей в глаза, они мягко и нежно поблескивали, словно глубокие озера в сиянии лунного света.
— Да, — прошептал он пересохшими от волнения губами. — Когда я приеду в Рим, то обязательно тебя разыщу.
Она первая прервала опасную игру и опустила глаза. После короткой паузы Елена сказала уже спокойно:
— Ты станешь великим мастером, Василий. Еще в Антиохии Симон услышал о тебе и так заинтересовался, что даже пошел посмотреть на твои скульптуры. Знаешь, он очень высоко оценил твои произведения. Ведь Симон не только маг, но и тонкий ценитель и знаток искусств. Он разглядел в тебе задатки гения. Я все думаю, что бы он сказал, если бы узнал, что молодой человек, который приходил к нему для изгнания беса, не кто иной, как тот самый лишенный наследства сын богача Игнатия? — Она тихо и мелодично рассмеялась.