— Он ни о чем не подозревает?
— Абсолютно ни о чем. — Голос и тон девушки снова изменились. Она говорила четче и резче. — У меня большие амбиции, Василий. И у тебя тоже. Тебе не кажется, что мы могли бы поддерживать друг друга, помогать друг другу? Симон для меня не все. Я хочу подняться выше, гораздо выше!
И она начала задавать ему вопросы. Девушка явно долго и серьезно размышляла о тех выгодах, которые ей может дать союз с молодым человеком. Она спросила, помнит ли он, как она убежала из дома Игнатия, и знает ли он, что с ней произошло дальше. Она явно обрадовалась, когда Василий ответил, что пытался о ней что-нибудь разузнать, но ему это не удалось. Она сказала, что прошел год, прежде чем ей удалось обратить на себя внимание Симона. Год этот был для нее очень трудным, но с тех пор, как она попала к Симону, ей стало гораздо легче. Почти все время они жили в Антиохии, потому что там у мага было много влиятельных друзей.
— Я была в зале, когда суд разбирал дело о твоем наследстве, — сказала она, — но я не посмела подойти и поговорить, потому что об этом тут же бы узнал Симон. Ах, Василий, Василий, как с тобой бесчестно обошлись! С самого начала, с первого взгляда я поняла, каким будет решение суда.
— Меня захватили врасплох. Линий сделал все так быстро!
— Скажи, а потом, когда ты уже был рабом у Состия, ты не получал записку с предупреждением, что тебе грозит опасность?
Вопрос был таким неожиданным, что Василий замер, потрясенно глядя на девушку.
— Да, — ответил он наконец. — Откуда ты знаешь?
— Так я сама послала ее.
— Ты? Мне даже в голову не пришло! Хотя я предполагал, что письмо написал кто-то из друзей, знавших меня, когда я жил у своего приемного отца.
— Симон был близко знаком с Линием, и как-то вечером этот мерзкий человек, сильно выпив, раскрыл ему свои черные замыслы. Он рассказал мне, а я послала тебе предупреждение. К тому времени я уже научилась читать и писать, ведь я всегда была трудолюбивой. Впрочем, я уже рассказывала… Как я была рада, что ты покинул Антиохию! Ты ведь избежал большой, очень большой опасности.
— Если бы я не получил твоего послания, — с жаром заявил Василий, — то никогда бы не уехал! Теперь я твой должник на всю жизнь.
Они сидели рядышком, и после этих слов она положила голову ему на плечо.
— Ах, Василий, Василии, не будем говорить об обязательствах. Между нами их просто не может быть. Я послала тебе записку, потому что тебя подстерегала опасность. Возможно, сейчас тебя тоже ждет опасность, но другого рода. Ты можешь многое упустить в жизни, не занять в ней то место, на которое имеешь полное право. — Она по-прежнему держала голову у него на плече, но тон перестал быть мечтательным, в нем явно зазвучали металлические нотки. — Давай серьезно поговорим о твоем будущем. Скажи, что ты знаешь о Нероне?
— Только то, что он обожает выступать публично, пытается петь и играть. В это время римский народ начинает приходить к выводу, что им правит болван и шут.
Девушка энергично покачала головой.
— Я никогда еще не была в Риме, но больше чем уверена, что у императора есть и более серьезные качества. Шут — может быть, но болван — сомневаюсь. Между прочим, он опасен. Но для нас важнее всего то, что он интересуется всеми искусствами. Он восхищается Грецией и хочет, чтобы Рим познал такую же славу. Ты не актер и не поэт, и значит, не опасен для него. Ты не будешь конкурировать с ним, поэтому можешь ему понравиться. Если тебе удастся заручиться его поддержкой, то к тебе потянутся все римские богатеи. Ты станешь известным и тоже очень богатым.
Перспектива показалась Василию весьма соблазнительной, и он стал думать о том, какие возможности откроются перед ним, если он последует ее совету. И возможности эти были одна лучше другой. Тем временем Елена рассказала все, что знала о дворе, о его блеске и странностях, глупости и опасностях, которые подстерегают там новичков.
— Только что ты говорил, что обязан мне, — заключила она. — Так вот в Риме ты сможешь рассчитаться со мной. Попробуй сделать карьеру при дворе Нерона. Рискни. Сначала никто не должен знать о нашей дружбе, а потом… кто знает?