Он повел рукой, словно хотел достать что-то из-под подушки, но неожиданно силы покинули его, и рука мягко упала на грудь.
— Мой сын знает, что чаша находится в доме. Он приходил ко мне вчера вечером, задавал вопросы… И угрожал. Ее больше нельзя оставлять здесь, а то Аарон завладеет ею, как только я умру. Я уже не знаю, что придумать, чтобы спасти ее. Теперь, Лука, я передаю эту священную вещь в твои руки. Голос Иосифа стал таким тихим, что Лука вынужден был склониться к самым губам старика, чтобы различить слова: — Она лежит у меня под подушкой. Возьми ее, и пусть Господь поможет тебе сохранить чашу в целости и сохранности.
Лука очень осторожно просунул руку под подушку умирающего и обнаружил там целый маленький склад вещей: свиток папируса с какими-то счетами, небольшой мешочек с золотом, кусочек меди, оказавшийся крестиком, амулет, который был снят со лба умирающего, и вот наконец его пальцы нащупали чашу. Он вытащил ее на свет, но, встретившись с умоляющим взглядом Иосифа, Лука тут же спрятал реликвию в складках своей туники.
Умирающий закрыл глаза, и огромное облегчение отразилось на его лице.
— Я исполнил свою миссию, — прошептал он.
Адам-бен-Ахер был предупрежден о прибытии Луки и ожидал его за дверью. Вид у караванщика был очень озабоченный.
— Ну что? — резко спросил он.
— Я не вижу никаких изменений, — ответил Лука. — Иногда мне кажется, что нет на всей земле другого человека, способного так долго и упорно противостоять смерти.
Адам с гордостью кивнул головой.
— Иосиф никогда не был похож на других людей. И умирает он не как все. — После некоторого колебания, не без отвращения, он признался: — Вчера я взял на себя ответственность и послал гонца предупредить внучку. А сейчас я спрашиваю себя: не придется ли мне в ближайшее время горько пожалеть о своем решении? Эти люди, что отираются за порогом дома, вполне могут выдать ее римлянам. А ведь она отправится в путь сразу, только до нее дойдет новость.
— Да, — сказал Лука. — Она тут же отправится в путь.
— Но в любом случае раньше чем к завтрашнему утру она не успеет прибыть. Только вот сможет ли мой бедный хозяин дожить до рассвета?
— Все мы находимся в руках Господа нашего, — печально проговорил Лука.
Покинув Адама-беи-Ахера, Лука тут же направился в ту черную нору, где прятался Василий. Своего молодого друга он застал за сборами. Юноша заворачивал в большой квадратный кусок ткани свои более чем скудные пожитки. В лампе уже почти не осталось масла, и пламя еле колебалось, слабо освещая помещение. Несмотря на полумрак, Лука различил лицо молодого человека. Оно было серьезным и решительным.
— Я собираюсь сдаться, — заявил он. — Это единственный выход из создавшегося положения.
— Сдаться? Кому? Этим людям, которые окружили дом?
Василий медленно кивнул.
— Они явились сюда, чтобы поймать меня. Они хотят быть уверенными, что я не ускользну от них. Я не сдержал данного обещания. Я выходил из дома, и, теперь я уверен в этом, они выследили меня. Что ж, теперь остается поскорее покончить со всем этим. И без меня в доме хватает несчастья. — Дрожащими пальцами он завязал в узлы углы ткани. — Все это происходит по моей вине. У меня не хватило ума поверить тому, что ты говорил мне. Я позволил плохим инстинктам взять над собою верх. Так нет же, я предпочитал считать, что злой дух завладел мной и… и я отправился к Симону Волшебнику. Я верил, что он сможет изгнать моего злого духа.
Лука сел к столу и очень внимательно посмотрел на молодого человека.
— Ты ходил к Симону Волшебнику? Когда?
— Теперь-то мне очень стыдно, что я сделал это. Впервые я увидел его в тот самый вечер на представлении. Когда после всего мы расстались с тобой, ты думал, что я отправляюсь сюда, домой, но я вернулся, чтобы расспросить людей и выяснить кое-что. И я узнал, что Симон остановился у некоего Кокбека, самаритянина, ведущего здесь в Иерусалиме торговые дела. Я отправился туда, но самого мага в тот вечер не видел. Я попросил ассистентку принять меня. Девушку, которая помогала ему в тот вечер на сцене. Дело в том, что я был знаком с ней раньше. В те давние времена она была рабыней в доме моего приемного отца в Антиохии.
— Ты не сказал мне тогда, что узнал эту девушку.
— Нет, потому что я не хотел раскрывать тебе свои намерения. Конечно, теперь я понимаю, что поступил плохо, не сказав тебе ни слова.
— Перед тем как сделать такой серьезный шаг, сын мой, ты должен был посоветоваться со мной. Хорошо, и когда же ты встретился с самим Симоном?