Василий положил на стол свой узелок с инструментами, достал оттуда то, что ему было нужно, и принялся за работу. Буквально через несколько минут ему удалось выгравировать маленькую фигурку, напоминающую рыбу.
— Сам Господь водил твоей рукой, — заявил Лука. — Она очень похожа на плоскую рыбу из Галилеи.
В его глазах читалась вера в успех. Сомнения и усталость, которые подавляли его, когда сегодняшним утром он подошел к дому Иосифа, оставили его, и это было неудивительно, потому что само провидение выбрало его друга, чтобы помочь в таком важном деле.
— А теперь скажи мне, где находится эта зала, и я отнесу ее туда. Я поставлю чашу на такое место, где она будет видна всем и любой сможет коснуться ее. Но я уверен, что мы приняли правильное решение.
ГЛАВА XII
Где-то в середине дня в помещении для рабов раздался взрыв криков такой силы, что он даже дошел до убежища Василия и вывел молодого мастера из мрачной задумчивости. Словно штормовая волна, шум голосов прокатился по двору и всем этажам дома. Первая же мысль молодого человека была о том, что люди Самуила взломали двери и проникли внутрь. Но почти тут же он убедился в том, что характер этого шума не имел ничего общего с воплями, которые сопровождают обычно драки. Голоса были радостными, в них слышался триумф, подобный тому, который сопровождает победителей.
Василий подождал некоторое время, прислушиваясь. Но так как крики не только не становились тише, а, наоборот, раздавались все громче, он, подталкиваемый нетерпением и любопытством, рискнул осторожно выглянуть из своего убежища. Мастерские и двор перед ними были пустынны. Шум доносился из другого двора, расположенного перед домом. Он осторожно двинулся в том направлении, прошел по пустынным коридорам и, наконец, достиг источника воплей. Глазам молодого человека открылась довольно странная картина. Встав по трое, рабы двигались в танце по кругу. Запрокинув головы, они изо всех сил пели какую-то песню. Глаза их горели счастливым огнем. В центре, словно заводила, находился Эбенейзер. Он танцевал танец Давида. Правда, на свой манер: сложив руки за спиной, он щелкал пальцами, намекая тем самым на манеру, с которой Аарон давал свои приказания.
«Это то, что когда-то предрекала Девора, — подумал Василий. — Иосиф отпустил своих рабов».
В одном из окон дома, на самом верху, он неожиданно увидел лицо Аарона, который наблюдал за сценой, разворачивающейся во дворе. Было достаточно взглянуть один раз на его насупленное лицо, на котором застыло недовольное и неприязненное выражение, чтобы сразу догадаться, что сын хозяина, мягко говоря, недоволен решением своего отца.
Среди зрителей находились так же Адам-бен-Ахер и Лука. Они стояли рядом, только Адам, кажется, был так же недоволен происходящим, как и Аарон. Он с явным раздражением смотрел на выкрутасы Эбенейзера, а в конце сказал со злостью:
— Ну хорошо, и что они теперь будут делать? Или они думают, что за воротами их ждет работа? Это в городе, где половина людей живет впроголодь! Не пройдет и нескольких дней, как они вернутся обратно, умоляя отдать назад им их цепи!
И именно в этот момент произошло то, что Василию показалось чудом: в сопровождении целого эскорта покрытых пылью и измученных долгой дорогой слуг на пороге появилась Девора. Большинство слуг тащили огромные узлы с ее одеждами. Один из них, с добрым черным лицом, держал киннор своей молодой хозяйки, струнный инструмент, сделанный из специального дерева. Был и еще один очень странный персонаж в тростниковой шляпе, предохранявшей его от знойного солнца. Он стоял немного в стороне и не переступал порога. Василий сразу же понял, что это один из людей Самуила.
Девора была одета в белые льняные одежды, прошитые черными полосами. От солнца ее скрывал тюрбан — высокий, темно-желтого, почти оранжевого цвета. Несмотря на долгое путешествие и небольшие черные круги под глазами, девушка выглядела красивой и свежей, словно нарцисс. Но меньше всего сейчас Девору беспокоил ее вид. В растерянности она вертела головой из стороны в сторону; в глазах ее застыл страх. Но тут она заметила Луку и Адама, которые спешили ей навстречу. Девора бросилась к ним. Схватив их за руки, она спросила с мольбой в голосе:
— Я не опоздала? Я приехала вовремя? Скажите, мой дедушка еще жив?
Лука кивнул:
— Он еще жив. Но это лишь потому, что желание его увидеть тебя настолько сильно, что не дает ему умереть. Только я хочу сказать тебе следующее. Ты должна смириться с неизбежным: ему осталось жить несколько часов.