— Сейчас мы определяем наши судьбы, твою и мою, — сказала девушка. — Мы должны быть уверенными.
— Я спрашиваю себя… — пробормотал он наконец, — кодекс христиан очень строг. И к тому же я не очень хорошо его знаю. Но, если я приму его, на что в глубине души я уже решился, должен ли я, в таком случае, поделился с тобой всеми своими мыслями?
Глаза девушки помрачнели и она, словно желая спрятаться, быстро опустила голову.
— То, что я сейчас сделала, так противоестественно всем принятым правилам и законам, да и самой природе тоже, что теперь я стала вдвойне уязвимой. Когда ты стоял и колебался, я даже не знала, что думать. Скажи, действительно есть вещи, о которых ты должен сказать мне?
— Может быть, — ответил юноша. Вид его в эту минуту был несчастный. — Правда, я не очень уверен…
И тогда заговорила Девора, очень медленно, с некоторой долей отвращения в голосе:
— Я тоже… я тоже не знаю. Препятствия, о которых я ничего не знаю, встали между нами. Наверное, я должна рассказать тебе об одной вещи, хотя поначалу собиралась сохранить это в своем сердце. Как только я вернулась, мы собрались, чтобы решить, какие меры в создавшейся ситуации должны принять. Было решено, что мне срочно нужно выйти замуж, и я… и я сказала, что поговорю с тобой. — Девора замолчала, не зная, стоит ли продолжать дальше. Но после нескольких секунд колебаний она все же решила сказать все до конца: — Со мной были два моих друга. Дедушка был очень плох и не мог принять участие в обсуждении. Один из моих друзей тут же одобрил мой выбор. Им был Лука. Второй не возражал, но после собрания пришел ко мне и сказал, что есть одна вещь, о которой мне необходимо знать. Все эта последние дни за тобой следили и заметили, что ты три раза тайком покидал дом. Тут я прервала его и заявила, что запрещаю ему говорить что-либо против тебя, — девушка подняла голову. Глаза ее снова сверкали. — Я сказала, что не хочу ничего слышать, что все равно не поверю ни единому его слову.
— Он сказал правду, — тихо ответил Василий. — Меня спрягали недалеко от мастерских, в темной, душной дыре и запретили выходить. Но я ослушался. Три раза — точно, как он заявил тебе. Я прекрасно понимал, что, если меня поймают, последствия будут ужасными. Но я должен, должен был пойти туда. — Молодой человек замолчал, не зная, как лучше обо всем рассказать Деворе. — Я убегал каждый раз, чтобы встретиться с Еленой. Это та самая девушка, которая помогает Симону Волшебнику.
Было сразу заметно, что Девора не ожидала признания такого рода. На какое-то время она даже потеряла дар речи и, не веря своим ушам, долго в молчании смотрела на Василия.
— Я слышала о ней, — проговорила она наконец. — Говорят она очень красива.
— Она была рабыней в доме моего отца, в Антиохии. Некоторое время спустя после моего усыновления она убежала из дома, и я не знал, что с ней стало. До того самого дня, когда я увидал ее на выступлении рядом с Симоном. Мы пошли посмотреть на него вместе с Лукой, и я сразу же узнал ее. — Василий чувствовал резкое нежелание рассказывать девушке об истинных причинах его первых двух визитов в дом Кокбека. — Ну, в общем, это длинная история и сейчас нет времени рассказывать ее всю. Поверь, Девора, у меня были достаточно веские причины пойти туда. Единственное, в чем я могу заверить тебя, так это в том, что к Елене они не имеют никакого отношения. При встрече она призналась мне, что послание с предупреждением о том, что Линий собирается убить меня, отправила она, Елена. И я был очень признателен ей за это. Она посоветовала мне отправиться жить в Рим. Это необходимо, чтобы прославиться. Она построила много планов… Как использовать в этом великом городе множество возможностей, которые представятся мне… Мы договорились, что как только я прибуду туда, то сразу же отыщу ее. — Тут Василий снова замолчал. — Понимаешь теперь, почему я колебался и никак не мог решиться ответить? Это из-за нее.
Голосом, в котором не было ни капли жизни Девора спросила:
— Ты любишь ее? Ведь именно это ты пытался мне сказать сейчас?
Василий покачал головой:
— Нет, я не люблю ее. Но теперь я прекрасно понимаю, что должен был тебе все сказать. И еще: нет, я не люблю ее, но должен признаться, что много думал о ней.
Снова воцарилось молчание, и теперь уже ни один, ни другой не знали, как нарушить тишину. Девора с грустью подумала: «Он уверяет меня, что не любит ее, но так ли это? По крайней мере, теперь ясно одно: меня он не любит». Василию было очень неловко. Он ругал себя последними словами и не знал, что теперь сказать.