Два стражника, вооруженные кинжалами, по-прежнему стояли у главных дверей дома. Их взгляды были прикованы к окнам, за которыми располагались комнаты Аарона. Но, одновременно, они замечали что вокруг них происходит что-то странное. Довольно солидными группами к дому подходили какие-то мужчины и женщины. Люди эти били печальны и молчаливы. Большинство из них пришло со стороны долины. Настроены они были не агрессивно, но их становилось все больше и больше.
— Что все это значит? — спросил Миджамин своего долговязого спутника. Он уже вновь был готов взорваться и, достав из-за пояса свой кинжал, он, с угрожающим видом, стал вертеть его в руках. — Чего это все эти нищие притащились сюда? Что им здесь нужно?
— Христиане… — заявил долговязый. — Стадо баранов! От них так и несет баранами. И всегда с ними так. Держу пари, что они пришли оплакивать старика, который умирает тут сейчас. Когда же наконец этот толстосум протянет ноги, как любой нормальный человек? Я уже не могу больше, мне надоело околачиваться у этих дверей.
Но тут с улицы, уходящей вниз, раздалось ржание лошадей. Там располагалась небольшая площадка. Дальше, от нее шла расщелина. Она словно разрезала долину, а ее дно было заполнено густым кустарником и карликовыми деревьями. Обычно здесь находили прибежище воры, собирались игроки в кости, женщины легкого поведения.
— Думаю ему осталось жить не больше часа, — сказал коротышка, не обращая внимания на шум. Не может же он вечно водить за нос ангела смерти.
Но тут разговор их был прерван, но не знаком, который должен был подать Аарон из своего окна и, которого люди Самуила с нетерпением ожидали. Главные ворота открылись и целая толпа людей повалила на улицу. Позабыв обо всем, оба стража бросились ей на встречу.
Впереди всех шли двое молодых людей. Высоко над головой они держали лампы Гименея, что могло означать лишь одно: в доме только что состоялась свадьба. Правда, обычно, перед молодоженами шли друзья жениха. Они должны были танцевать и воспевать красоту невесты. На сей раз эта деталь обряда отсутствовала. Но все равно: обоим фанатикам достаточно было бросить взгляд на молодых, чтобы удостовериться, что они побывали под брачным сводом. Невеста была во всем белом и выглядело очаровательно, как и требовалось выглядеть невесте. А что касается жениха, то он был великолепен, блистая в своих изумительных одеждах.
— Да это же свадьба! — Воскликнул Миджамин. — Только нас не предупредили, что делать в подобном случае.
— Нет, — ответил его скелетообразный друг. Самуил говорил обо всем, только не о свадьбе.
Невеста держала в одной руке какой то предмет, не то тарелку не то чашу, а другой брала оттуда монетки и кидала их собравшимся зрителям. Этот предмет не был большим и чьи-то искусные руки задрапировали его в белый сатин. Проходя мимо стоящих вокруг людей невеста вежливо заговаривала с каждым, и каждого щедро одаривала деньгами. Всякий раз, когда она вспоминала, что молодожены должны улыбаться, она улыбалась.
Не зная, что делать, Миджамин в задумчивости скреб ногтями подбородок.
— Ну что… что теперь делать? У нас у каждого всего лишь по две руки и мы не в состоянии обыскать всю эту толпу. Как ты думаешь, может быть нам надо загнать этот кортеж обратно в дом, а весь собравшийся здесь сброд разогнать? А если они откажутся повиноваться? Тогда придется пустить в ход ножи. Но, знаешь что, Елезар, мне что-то не очень по душе резать чьи-то глотки на свадьбе.
— Мне тоже. Вот на похоронах, это другое дело. Как говорится: раз уж разговор зашел о холодном мясе… И на праздновании новорожденного, думаю, я бы тоже смог. Все равно все несчастья начинаются с рождения. А потом вообще что-то уж слишком много рождаются последнее время. Но на свадьбе — нет. Слишком противоестественно! — говоря это, он не спускал глаз с кортежа проплывавшего мимо. — А эта невеста ничего: какие большие и красивые глаза и остальное, что положено, тоже на месте. А? Но… Но… Глянь-ка, глянь-ка, Миджамин! Это же внучка старика! Приглядись-ка!
— А! — завопил Миджамин.
Он бросился в толпу поздравляющих, расталкивая на ходу тех, кто оказывался у него на пути. Спустя некоторое время он выбрался обратно. Постоянно оглядываясь и злобно ругаясь, он вернулся к своему товарищу.
— Ты был прав, — озабоченно произнес он. — Это его внучка. Вот так странная история! Может быть это специально подготовленное представление, чтобы усыпить нас? Вот что, Елезар, беги к остальным дверям и зови наших людей. Пусть все немедленно идут сюда. Оставь лишь по одному человеку у каждой двери. Давай, быстро! Пока еще не поздно, и мы в силах предпринять что-то! Мы не можем терять ни секунды!