Долговязый скрылся и через несколько минут ом появился вновь. За ним следовали еще три человека. Не ахти какая помощь в создавшейся ситуации. Елезар спешил изо всех сил, высоко задирая свои голенастые ноги. Но все равно было уже поздно. Зрители, те самые бараны, которые вызвали у стражников целый поток сарказма, рванулись вперед и облепили праздничный кортеж. Еще человек двадцать, мужчин и женщин, находившихся до сих пор в узких улочках, выскочили навстречу молодоженам. В довершении всего из дома Иосифа высыпали все рабы и распевая плотным строем заслонили процессию. В окне появилась голова Аарона. Даже издалека можно было прочесть удивление на его лице. Буквально остолбенев, он не верил своим глазам. Первым делом он подумал, что целая шайка сумасшедших собралась у самого порога его дома.
Люди Самуила, положив руки на рукоятки своих кинжалов сломя голову носились вокруг празднующей толпы, словно кровожадные акулы, решившие напасть на стаю морских свинок. Единственное, что можно было сделать, так это броситься в толпу и резать ножом направо и налево. Адам-бен-Ахер заметил Миджамина как раз в тот момент, когда коротышка со злобным выражением лица давал какие-то указания своим людям. Все они явно были растеряны. Адам тут же поспешил уверить своего противника в тщетности каких-либо попыток изменить ситуацию.
— Маленькая группа людей ничего не в силах сделать с такой многочисленной толпой! — завопил он, пытаясь перекричать шум голосов. — Ты не в силах ни остановить нас, ни вернуть обратно. Или может быть ты считаешь, что убийство нескольких праздношатающихся пойдет на пользу тому Делу, которому вы служите?
— Ничего, восемнадцати благословений хватит, чтобы отмыть нас, — проговорил Миджамин голосом полным горечи. — Что теперь скажет Самуил?
Но было ясно, что то, что скажет впоследствии Самуил, теперь уже не играло никакой роли. Толпа постепенно вытекала с маленькой площади перед домом Иосифа. На ходу люди пели, кричали, танцевали. Они все направлялись вниз по улице к тому месту где несколько минут назад раздавалось нетерпеливое ржание лошадей.
Миджамин собрал всех своих товарищей, у которых был очень смущенный вид.
— В том, что произошло нет нашей вины, — заявил он с ученым видом. — Кто мог ожидать, что все христиане Иерусалима притащатся сюда, чтобы подать им руку помощи? Но раз все так неудачно случилось, раз нам так не повезло, то мы сами должны исправить создавшееся положение. Ты, Елезар, ты сейчас войдешь в дом и скажешь Аарону чтобы он тут же приступал к поискам чаши. Мы не можем тут торчать бесконечно только потому, что старик не желает умирать. И скажи еще Аарону, что, если возникнет необходимость, мы перевернем всю постель Иосифа и вспорем матрас и подушки!
— Готов биться об заклад, — сказал Елезар, глядя вслед удалявшемуся кортежу, — что они унесли чашу с собой.
Неожиданная мысль пришла в голову Миджамина.
— Действительно. Ты заметил, что невеста держала в руках не то чашу, не то маленькую тарелочку, завернутую во что-то белое? Ты думаешь, что это та самая чаша? Что они пронесли ее под самым нашим носом?
— Они бы не стали ее так выставлять. Это было бы слишком дерзко для христиан.
— На мой взгляд, они сегодня и без того проявили неслыханную дерзость, — проворчал Миджамин. — Хотя тут я согласен с тобой. Скорее всего кто-то из домашних пронес ее под своим платьем!
Затем он решительно добавил:
— А ты, Амасай, ступай к Самуилу и расскажи ему, что тут произошло. Скажи ему, что я последую за этими людьми и буду держать его в курсе всех их передвижений. И еще… дай понять, что, если чаша у них, то я вернусь с ней или… или не вернусь никогда.
КНИГА ВТОРАЯ
ГЛАВА XV
Шесть часов они были в пути. Большей частью караван продвигался узкими тропами, которые почти всегда вели в гору. Великолепные верблюды Адама с величественной медлительностью шли вперед, осторожно ступая своими широкими копытами на мягких подушечках. Жара была умопомрачительной. Местность постепенно приобретала цвет пустыни, которая тянулась в бесконечность на запад от Иордана. Желтый и коричневый, желтый и коричневый. Виноградники на склонах гор были выжжены безжалостным солнцем, а ободранные фруктовые деревья тихо умирали вместе с летом. Иногда им на пути встречались стада баранов. Не в силах найти себе еды, бедные животные встречали путешественников безысходным блеянием.