— Ульвар! — закричала она, едва дверь за ней затворилась. — Мерзавец! Что ты наделал⁈ Ты меня обманул! Ненавижу!
— Я тоже рад тебя видеть, Эйдис, — насмешливо заметил король, не оборачиваясь и массируя левой рукой пальцы правой. — Ты с новостями из Гленна?
Девушка зарычала. Стиснула кулаки.
— Уль! Я… я сделала все, что ты от меня хотел… Я ездила в этот дрянной Гленн. Я интриговала, я… А ты! Альдо в темнице! Как это понимать? Где твое слово, король⁈ Ты обещал награду, а не нож в спину!
Она упала в кресло и разрыдалась. Ульвар вздохнул, отвернулся от окна, вернулся к столу и присел на краешек, пережидая женскую истерику.
— Эйдис, ты серьёзно хочешь поговорить со мной о муже?
— Я поняла тебя! Ты нарочно… Нарочно тогда… О, богиня! Какая же ты сволочь! Альдо, он… Он добрый, он честный, порядочный… Выпусти его немедленно! Или пожалеешь, клянусь!
Ее трясло от эмоций. Она кусала губы, а по покрасневшим щекам бежали злые слёзы ярости.
— Эйдис, приди в себя, — посоветовал король. — Уверен, у тебя хватит мозгов взять себя в руки. Мое терпение заканчивается. Я не нянька, чтобы возиться с истеричными дамами.
Эйдис зашипела, вскочила и бросилась на него, растопырив пальцы.
— Мерзавец!
Она попыталась расцарапать обидчику лицо. Ульвар отклонился назад и левой рукой сильно ударил Эйдис по щеке. Девушка взвизгнула и схватилась за лицо ладонью. Замерла, растерянно моргая. Ей никогда и никто не давал раньше пощёчин.
— Совсем рехнулась? — холодно уточнил Ульвар. — Ты помнишь, какая казнь полагается за покушение на жизнь, честь и здоровье короля? Малейшая царапина на моей коже, и твоя будет снята с тела. Эйдис, сказал же: возьми себя в руки.
Девушка всхлипнула. Закрыла лицо руками, трясясь от злобы и горя.
— Как ты мог! Уль… Я… я любила тебя…
— Мне не нужна твоя любовь, Эйдис. Мне нужна твоя внешность, нужны твой рассудок и служба. Все остальное можешь оставить при себе. Даже странно, что ты так реагируешь на подобные мелочи. Только не говори, что ты любишь Альдо. Любила бы, не спала бы в тот день со мной. Тогда что вот это?
— Ты мерзавец, Уль… Тебе не понять… Законченный мерзавец. Ты — чудовище!
— Положим. И всё равно объясни, моя прелестная Эйдис. Только не лги мне про внезапно воспылавшую любовь.
Эйдис снова опустилась в кресло, закрыла руками лицо и разрыдалась. Ульвар холодно посмотрел на нее.
— Я жду, — напомнил, спустя несколько минут.
— Да, я не любила его, — дрожа всем телом и стуча зубами прошептала неверная жена. — Но я бы никогда его не предала! Он честный, добрый, хороший мальчик… Я пять лет делила с ним постель и жизнь… Он ни в чем, ни в чем не виноват! За что ты так с ним, Уль? За что ты ему мстишь? Ты убьёшь его, я поняла… Ювина может верить в твоё милосердие, но не я! Или это твоя месть мне, что я… бросила тебя пять лет назад?
Ульвар закатил глаза. Он действительно терял терпение. На щеках заходили желваки.
— Эйдис… Не будь дурой. Поезжай в свой особняк. Ах да… его опечатали. Ну, в Шёлковый, к родственникам. Приведи себя в порядок. Ванну прими, наконец.
У девушки застучали зубы от рыданий. Сейчас в леди сложно было бы узнать светскую красавицу: нежная кожа лица покраснела, глаза и нос распухли, рот перекосился от плача. Уль брезгливо оглядел ее. Эйдис заметила этот взгляд и вспыхнула. Вскочила.
— Ты думаешь, ты меня растоптал? Думаешь, можешь всё? Я… я расскажу твоей Джайри обо всем! Пусть узнает, какое ты чудовище! И Яру. Расскажу, что это ты — ты! — убил Лэйду. О том, что ты дал мне поручение соблазнить Яра. И про письмо тоже расскажу! — выкрикнула она в бешенстве. — Я им о тебе всё расскажу!
И бросилась к двери.
— Стоять! — приказал Уль, не двигаясь.
От его жуткого, ледяного, властного голоса девушка споткнулась. Застыла, обернулась.
— Эйдис, — тихо и жутко прошептал король. — Подожди. Не торопись. Идем со мной.
И шагнул к ней.
— Никуда я с тобой не пойду! — взвизгнула та, отпрыгивая в сторону.
Ульвар усмехнулся этому страху.
— Это в твоих интересах, милая. Не бойся, сейчас я ничего ужасного не стану с тобой делать. Просто хочу, чтобы ты кое-что увидела. Ты мне все ещё нужна. Это тебя сейчас спасает. Но мне нужна не жалкая, истеричная дамочка, нет. Мне нужна прежняя Эйдис. И я, в память нашей былой дружбы, хочу попытаться тебя спасти.
Король накинул серый плащ и направился к выходу.
— Я н-не пойду! — испуганно пролепетала Эйдис, настороженно следя за ним.
Ульвар обернулся, и она поразилась, насколько холодными могут быть его прекрасные глаза.
— Тогда тебя понесут силой. С кляпом во рту, если вздумаешь орать. Выбирай.
Девушке не оставалось ничего иного, кроме как последовать за королём. И позже, уже в карете без гербов, Ульвар, откинувшись на спинку сиденья, снова заглянула в ее бледное лицо. Эйдис вздрогнула от этого мертвящего взгляда.
— К-куда мы едем?
Голос её рвался, как тонкая нить.
— В тюрьму.
— Но ты сказал…
— Да. Помню. Я не стану оставлять тебя там. Сейчас я хочу, чтобы ты только посмотрела, что с тобой будет, если ты пойдёшь против меня. Чтобы оценила: готова ли ты к таким жертвам. Потому что потом, когда за клевету на честь короля твоей бархатной кожи коснётся кнут, оставляя навечно жуткие шрамы на тонкой спине, когда под твои перламутрово-розовые, такие ухоженные ногти вгонят иглы, когда тебя привяжут к дыбе и порвут сухожилия, и когда, наконец, клеймо обожжёт твой лоб — а я велю клеймить тебе лоб, Эйдис, а не плечо — когда всё вот это будет происходить с тобой, ты проклянёшь себя и своё правдолюбие. Я знаю, что пытки сломают тебя, Эйдис, и ты рано или поздно, но покаешься в клевете. В рубище из грубого, небеленого полотна, босая и растрепанная, с табличкой на груди. На главной королевской площади. Я не возражаю, если таким будет твоё сознательное решение. Каждый сам выбирает свою судьбу. Мне будет лишь жаль твоё красивое тело. Но ты точно этого хочешь, Эйдис? Твои внезапно вспыхнувшие чувства к мужу стоят этого?
Эйдис застонала, сползла с сиденья, опускаясь перед Ульваром на колени, прижалась лицом к его ногам, обняв их. Девушку била крупная дрожь.
— Прости… прости меня… пожалуйста. Я все поняла… я тебя не предам… Прости меня!
И разрыдалась. Тихо, как напуганный ребенок.
— Хорошо, — шепнул он и провёл рукой по её растрёпанным волосам. — Прощу. Эйдис, я дам тебе остаток этого дня, чтобы ты могла справиться с эмоциями. Но завтра с утра ты мне нужна в обычном, здравом состоянии. Я помню, что обещал тебе титул герцогини. Возьми его сама: соблазни Яра. Не сейчас. Сейчас он ненавидит и тебя, и себя. Позже. Пусть пожалеет тебя в твоем горе. Пожалеет так, что в итоге женится. И ты станешь герцогиней. А я разрешу ваш брак.
— Но я… я не смогу родить детей…
— Знаю.
— Пожалуйста, пожалуйста! Я всё сделаю, как ты хочешь. Давай поедем обратно, — скулила девушка, не поднимаясь с колен и отчаянно заглядывая в его глаза.
— Нет, Эйдис, — ласково возразил король. — Я не меняю своих решений. Хочу, чтобы ты увидела, как пытают тех, кто провинился перед короной и законом. Только так ты запомнишь. И только так я смогу быть уверен, что ты не будешь рисковать и действовать против меня за моей спиной.
Она всхлипнула. Безнадежно и бессильно. Слёзы побежали из заплаканных глаз. Ульвар вновь задумчиво погладил её каштановые волосы.
— Эйдис, Эйдис… Признаюсь, я разочарован. Всегда считал тебя умнее. Что ж, это была моя ошибка… Не сомневайся, я это учту.
Глава 8
Двойник
Когда Ульвар, усталый и мрачный, вернулся обратно в кабинет, от стены отделилась тёмная фигура и шагнула навстречу.
— Да, Дьярви, — кивнул король, поднял левую руку, укусил перчатку за конец пальца и стал её стягивать. Ногой открыл дверь в кабинет. — Пфофоди.