Танец завершился, а за ним последовал ещё и ещё. Король пригласил её на четвёртый. Ну да, как обычно: Ульвар остался верен себе. Четвёртый это их танец.
— Спектакль был прекрасен, — улыбнулся ей король. — Признаюсь, мне понравилось убивать королеву Айяну.
Джайри тихо рассмеялась.
— Благодарю вас, Ваше величество. Я и не знала, что вы столь кровожадны по отношению к несчастным женщинам.
«Я люблю тебя, — сказали его глаза, — и ты это знаешь».
— Да, я страшен и ужасен. Но девичью кровь предпочитаю пить исключительно на завтрак.
Джайри поймала шокированный взгляд дамы, танцевавшей в соседней паре.
— Вы понимаете, мой король, как это пошло звучит?
«Я знаю, — ответила она, чувствуя, как горечь просачивается во взгляд. — И всё равно это всё бесконечно унижает мою гордость».
— Вряд ли что-либо может быть пошлее, чем соитие, а именно его мы сейчас и празднуем, разве не так? Любой брак должен завершиться подобной пошлостью.
— Супружеское ложе честно и не скверно, Ваше величество.
— Тогда непонятно, почему нельзя затащить на него…
«Ты с ума сошёл такие вещи вслух говорить⁈» — возмутилась она, и Ульвар резко оборвал свою фразу, прикусив губу и ухмыляясь. Она знала, что он циник, и его шуточки не смущали её, но публично…
«Ты нервничаешь?»
«Да,» — признался он и снова усмехнулся.
И Джайри вдруг поняла, что это — нервная улыбка. Окружающие могли не замечать подобных нюансов, но только не она. Осторожно сжала его пальцы.
«Почему?».
«Больше всего на свете я бы хотел схватить тебя и увезти. Куда-нибудь далеко».
Она чуть-чуть покачала головой. Ульвар лгал. Не потому что не хотел бы, не потому что самое его сильное желание — быть королём и управлять своим королевством, нет. Не поэтому. Потому что не ответил на её молчаливый вопрос.
— Ваша невеста изумительно хороша.
— О да. Прекраснейший дар богини. К тому же она весьма умна.
Мелодия стихла. Ульвар тихо-тихо выдохнул, любезно улыбнулся и склонился в обычном поклоне, благодаря за танец. Джайри присела в реверансе.
«Хочу тебя вечером», — полыхнуло в голубых глазах.
Джайри чуть повела головой и увидела, что король принял её отказ.
Протанцевав ещё пару танцев, она покинула бал. Этикет был соблюдён. Оставаться до конца было не обязательно. Герцогиня велела подать карету. Сейчас ей хотелось скрыться в её великодушной тени. Ночью предстоял маскарад, и нужно было беречь свои силы.
Она вышла на балкон, глубоко вдохнула свежий после дождя воздух. Вечерело. Видимо, было уже часов восемь. Из приоткрытых окон дворца доносилась весёлая музыка. Гальярда. И от её игривой живости Джайри особенно остро почувствовала собственное одиночество.
— Вот это противоречие меня всегда сводило с ума, — раздался за ней до боли родной голос.
Две крепких руки притянули её. Джайри выдохнула, чувствуя, как теплеет на сердце, а горло перехватывает спазм. Она расслабилась и почти легла на его груди.
— Противоречие?
— Между разумом и чувствами, — тихо пояснил он и зарылся лицом в её макушку. — Я не в силах его постичь. Ты сознательно и хладнокровно совершаешь выбор, планируешь, приходишь к трезвым выводам, иногда достаточно жёстким, но твоё сердце живёт своей жизнью.
— Разве это не естественно? Полководец, ведущий войска, может испытывать, например, страх, но это не отменяет его разумный выбор.
— Нет, я не про эмоции, Джай. Я про сердце. Конечно, ты можешь поддаться и эмоциям, но только на непродолжительное время. Гнев, страх, неважно. Ты достаточно сильна, чтобы их контролировать. Но чувства… Разумом ты со мной, а сердцем — нет. Твой рассудок прекрасно понимает, что я поступаю правильно, что появление королевы мало что изменит в нашей жизни, что все эти толки и пересуды глупцов — это все так неважно… А твоё сердце сейчас плачет.
Она прижалась к нему, не оборачиваясь. Так глубоко ее понимать мог лишь Ульвар.
— В детстве меня это раздражало, — продолжал король, — злило и казалось глупостью. А сейчас… Джай, я с ума схожу по тебе. Злюсь, да, даже бешусь иногда. Но эта твоя двойственность противоречий затягивает в тебя, как в омут.
— А если я полюблю другого, кого-нибудь, кто не ты, Уль? Что ты станешь делать?
Он вздрогнул и обнял ее крепче.
— Не знаю… Смотря как полюбишь. Если как меня — разумом, то я сражусь и одержу победу. А вот если сердцем… то на этом поле я проиграл. Нет, я не знаю, что тогда стану делать. Лучше будет для нас обоих, если этого не случится.
— Разве я тебя люблю разумом? Нет, Уль. Как раз мой рассудок восстает против этой любви…
Уль тихо рассмеялся.
— Ошибаешься. Рассудком ты всегда была моей. С самого детства. Тебе нравится, что я король, потому что ты и сама любишь в это играть. И тебе нравится та власть, которую тебе даю я. Но вот сердце… Сердце всего этого принять не может, а потому отвергает и меня.
— Моё сердце тает в твоих объятьях, — возразила она.
— Рассудок мой над сердцем не имеет власти, — процитировал король, — он холоден без жалости и строг, а сердцу глупому удел — безумие страсти. Ты — идеал мой, счастье и порок.
— И много ты прочёл моих стихов?
— Все. Ты сама себя не знаешь, Джай. Ты пыталась бороться с моей властью над тобой при помощи рассудка и проиграла. Знаешь почему? Потому что он — мой союзник. Всегда им был. Глупо было пытаться использовать его как оружие против меня.
Они снова замолчали. «Я потом подумаю над тем, что он сказал», — решила Джайри, откинув голову затылком на его плечо. Ей казалось, что мир остановился, замер, музыка отдалилась, и в сердце наступила тишина. Его объятья закрывали её от всего мира, словно крылья большой птицы.
— Ваша светлость, карета подана.
Она вздрогнула от почтительных слов слуги, но Ульвар, не оборачиваясь, бросил:
— Подождёт.
И всё же очарование момента растаяло. Джайри отстранилась — и король ей позволил — обернулась и заглянула в его лицо.
— Та девушка… невеста твоего Бэга. Я забрала её себе. Что там за история с украденным младенцем?
— Знаю, что забрала. Не самое разумное решение, Джай. Отца у ребёнка Отамы нет, а без мужа ей дочь не поднять. Конечно, ты можешь стать её покровительницей, но… Уверена ли, что хочешь взять эту ношу на себя? Бэг не лучше и не хуже прочих. Впрочем, решать тебе.
— А ребёнок?
— Я её шантажировал, — честно признался Уль, прошёл к балюстраде и оперся о неё левой рукой. — Это тоже было глупо. Вряд ли Тивадар согласился бы обменять тебя на неё. Но я сходил с ума от страха и от мысли, что должен ради блага королевства оставить тебя дракону.
— Тогда понятно, почему она так боится меня. А ребёнка украл Бэг, верно?
— Да.
— И Шэна убил тоже он?
Ульвар покосился на Джайри, кончик губ дёрнулся в усмешке.
— А была причина мне его убивать?
— Да. Мы с ним спали. И ты это знаешь.
Король закрыл глаза и улыбнулся.
— Люблю твою смелость, Джай. Мало кто из женщин умеет быть смелой. Не в истерике, не под влиянием эмоций. Просто смелой.
— Ты не ответил.
— И не отвечу. Не сейчас. Вернёмся к этому вопросу после моей свадьбы. У меня тоже есть к тебе вопросы, и, пожалуй, нам пришло время честно ответить на них друг другу, не находишь?
Джайри отвернулась и пошла прочь и, уже спустившись по ступенькам, запрокинув голову, посмотрела на него. Ульвар задумчиво наблюдал за ней сверху. «Как же мы оба выросли», — хмыкнула девушка, присела в реверансе и направилась к карете.
— Джай…
Она обернулась.
— Спасибо, — тихо сказал король. — Я сегодня утром побывал в городе. Оценил твои усилия. Ярмарка, гуляния, мистерии, угощения… Народ счастлив. Даже не припомню, чтобы когда-либо видел Шуг таким нарядным. Ты очень много для меня сделала.
Джайри шутливо приложила ладонь к груди слева:
— Мой разум, мои помыслы и моё сердце — для тебя, мой король, — напомнила слова древней присяги.
Ульвар рассмеялся.
Джайри не любила золото. Выбирая ткань для платьев, предпочитала холодные оттенки. Из всех многочисленных оранжево-жёлтых допускала лишь сочетать лимон с лазурью. Притом лимонного цвета могли быть шнурки, ленты или сапожки, но не основная ткань. Однако на этот маскарад, поддавшись неясному импульсу, Джайри заказала портному костюм лисицы. И сейчас, стоя перед зеркалом, злилась на себя. Ярко-оранжевая верхняя юбка, расшитая чёрными цветами, сливочно-белый бархатный корсет, чёрные меховые рукава, расширяющие к низу, под ними — узкие, и перчатки того же цвета. Ну и маска лисы, конечно. И пышный хвост. И чёрные большие ушки, отделанные мехом и мелкими бриллиантами. Тоже чёрными.