— Я и сейчас — добрый мальчик, Ю, — он улыбнулся своей некрасивой улыбкой — от уха до уха.
— Ты пришёл за мной? Я умру?
— Это не так страшно, Ю. Совсем не так.
— Но я боюсь.
Лари протянул ей худую мальчишескую руку, поцарапанную, в синяках и ссадинах. Снова усмехнулся:
— Я с тобой. Не бойся. Я знал, что тебе будет страшно. Поэтому пришёл сам.
— Ты всегда умел втравить меня во всякие неприятности, — заметила Ювина, покачав головой.
Мальчишка пожал плечами:
— Но было весело, разве нет?
Толпа заревела, предвкушая зрелище. Лорды, испуганные перед лицом стихии, постарались: казнь должна была стать ужасной. Расчленить, рассечь грудь, разрубить на глазах Альдо его сердце…
Джайри с ужасом всматривалась в фигуру короля. Она не видела выражения его лица — было ещё далеко, но Ульвар казался высеченной конной статуей. А вот бледное, но гордое лицо друга детства девушка видела. Услышав, на что он обречён, Альдо побелел, но не склонил головы. Только губы его дрожали.
— Милости! — закричала Джайри, как могла пронзительней — высокий голос лучше слышен. — Королевской милости.
Во всё сжимающийся из-за давления толпы овал шагнул палач. И новый рёв потряс город. Все неурожаи, все болезни, тяжкий, почти рабский труд, холод и голод жаждали найти виновного, а, обретя его, стремились утолить свою обиду.
— Король принимает суд своих лордов, — провозгласил Ульвар. — Король склоняет голову, как один из вас…
— А-а-а-а! — в экстазе заорала чернь.
Монарх подождал и продолжил:
— Однако ваш король справедлив, но милостив. Дети мои, я не желаю никому зла. Я хочу милости, и я творю её. Рандвальд, сын Юга, ты слышал приговор. Но небесная богиня учит нас, что милосердие выше справедливости.
Джайри замерла, сглотнув. Голова её кружилась от эмоций.
— Я милую тебя. Ты умрёшь лёгкой смертью. Тебе лишь отсекут голову мечом. Во имя любви и милосердия. И прежних заслуг твоего рода перед троном.
«Что? — Джайри не поняла, не могла понять его слов. — Ты его помиловал… но…Но как же…»
— Да здравствует милосердие короля! Славься, король Ульвар!
Девушка схватилась за голову, силясь понять, но разум отказывался. И, лишь увидев, как белый и прямой Альдо преклонил колени, а палач занёс над ним широкий длинный меч, она всё поняла.
— У-уль! Нет!
Голос сорвался, словно шёлковая нить, но Ульвар услышал, обернулся и увидел её. Голубые глаза расширились от испуга, и король бросил коня к ней, но дальнейшего девушка не увидела. Мир потемнел, поводья выпали из её рук, и она стала падать-падать-падать в бездонную темноту.
Глава 23
Влюбленный рыцарь
Море покачивалось, лаская и убаюкивая. Кричали чайки, и солёный ветер надувал голубые паруса. Джайри лежала на палубе, пахнувшей влажными досками, и смотрела в бескрайнее небо. «Подумать только, — думала она, жмурясь на солнце, — я могла бы стать Морской герцогиней и водить корабли… Если бы родилась на несколько минут раньше».
И ей стало смешно.
— Ничего подобного, — хмуро возразила Лэйда. — Ты не смогла бы водить корабли. Ты не смогла бы справляться с чайками.
Джайри перевернулась на живот, приподнялась на локте и взглянула на вечно сердитую сестру. Зло-радостную.
— Ты права. Я больше люблю сушу. И мне по душе мои люди. Литература, искусство, торговля… Знаешь, однажды я заблудилась и очень проголодалась, гуляя по городу. И меня накормил гончар. Это была обычная каша, но очень вкусная. А потом он показал мне, как лепить чашу на гончарном круге. Это очень интересно видеть, как нечто бесформенное и безобразное в твоих руках обретает форму и красоту.
— Тебя никогда не манили горизонты, — обвиняюще ткнула в неё пальцем сестра.
— Ну отчего ж… манили. И странствия, и приключения… я столько об этом прочла книг…
Лэйда презрительно фыркнула:
— Книг. Книг, Джайри! Ты как Лари: не живёшь, а только читаешь про жизнь.
Серебряная герцогиня вновь легла на спину и мечтательно уставилась в небо. Спорить не имело смысла. Доказывать — тоже. Только не таким, как Лэйда.
— Пойдём со мной, — зашептала хранительница чаек, вскочила. — Пошли, я покажу тебе что там, за горизонтом!
— Ты же умерла, — возразила Джайри, скосив на неё взгляд.
— Да плевать! Смерть — всего лишь путешествие. Просто более дальнее. Пошли!
— Но это значит умереть?
— И что? Это всего лишь незначительные детали. Всё равно, как пройти в Радужные ворота.
Лэйда была полна энтузиазма. Но это вообще ей было свойственно.
— Мы давно никуда с тобой не ходили вдвоём. Пошли!
— Авантюристка, — проворчала Джайри и закрыла глаза.
— А ты — трусиха. Совсем как Лария. Клянусь фальшбортом!
«Ничего не меняется. Проходят годы, а ничего не меняется», — подумала Джайри и открыла глаза.
Полуденные лучи солнца не могли разогнать полумрак комнаты: они терялись в бархатных голубых гардинах. Тишина. И лазурные глаза, напротив.
— Уль?
Резкая боль пронзила горло, из которого вырвался только сип. «Я сорвала голос», — осознала девушка и всё разом вспомнила. Ночь. Лучников. Озверевшую толпу. Короля. Палача и…
— Он мёртв? — прошептала она.
— Да.
Ульвар не стал лгать. Джайри горько усмехнулась.
— Ты обещал его помиловать…
— Я и помиловал. Насколько мог. Это была единственная возможная для него милость.
— И Ювина?..
— Да. Она тоже мертва.
— И что теперь?
— Жить дальше, — устало выдохнул Уль.
— Как ты мог⁈
Она закрыла пальцами глаза, чувствуя, как горло сжимают сухие рыдания.
Альдо… Глупый мальчик.
— Никак иначе, — Ульвар тяжело лёг на спину. — Помнишь, что я говорил тебе насчёт толпы? Если тебе кажется, что власть короля абсолютна, то ты ошибаешься. Король всегда ведёт корабль между скал. С одной стороны — народ, его гнев, ярость, с другой — дворянство с его чаяниями. С третьей — торговцы и именитые люди. С четвёртой — родственники и аристократы. И это я ещё про международную политику не говорю. И ты огибаешь все эти скалы, лавируешь, стараясь удержать власть над штурвалом. Король — это паяц, всегда кого-то играющий. Шулер за карточным столом…
Джайри всё это знала, но звук его голоса успокаивал её.
«Альдо мёртв…»
— Джай, тебя надо бы наказать: ты ослушалась моего прямого приказа. Я очень расстроен. Я мог не успеть, и тебя бы затоптала толпа. И, чтобы ты понимала, потеряв статичность своего положения, я мог так же потерять и власть над ней. Иллюзорную, но власть. Толпа это зверь, который бросится на дрессировщика в момент его слабости. Ты — моя слабость, Джай.
— Что будет с Югом?
— Во времена святого Фрэнгона пресёкся род Золотых королей. Во времена моей матери — род Серебряных. При мне — Южных. Но каждый из предшественников ставил нового хранителя, ты это знаешь. Когда я созову Совет щитов, мы решим эту проблему. Сейчас на Юге — мой наместник. Поэтому в приоритете дела на востоке и западе.
Джайри кивнула. Она чувствовала бесконечную пустоту внутри. Её словно засасывало в какую-то тёмную и страшную дыру, хотелось закрыть глаза и ни о чём не думать. Качаться на волнах, валяясь на палубе, жмуриться на солнце и болтать с невыносимой сестрой.
— Джай?
Девушка отвела ладони от лица, открыла тяжёлые веки и устало взглянул на короля. А затем снова их закрыла, вздохнула и свернулась в клубочек.
— Оставь меня, пожалуйста…
— Джай…
— Я хочу побыть одна. Мне нужно всё это пережить.
Ульвар задумался. Коснулся её лица, поправляя волосы. Это был очень ласковый жест. Вскочил с постели.