— И третий вариант, — произнёс холодно, и губы его дёрнулись. — Ты — мой враг. Пытаешься что-то кому-то рассказать, или пытаешься мне противиться, или… заводишь, например, любовника. Потому что выйти замуж я тебе не дам. И вот тогда нас обоих ждёт самый худший из всех вариантов. Ты станешь моей пленницей. Как святая Руэри у Юдарда. Настоящей пленницей, Джайри. Нет, конечно, я постараюсь создать тебе комфортные условия. Высокие стены, роскошный особняк, чудесный сад, но… Разве комфорт что-то изменит? Ты ненавидишь, когда тебя лишают свободы. К тому же, Джай, я буду приходить к тебе, хочешь ты того или нет. И, видя твою ненависть, начну и сам тебя ненавидеть. Не хочу даже говорить, к чему в итоге это нас приведёт.
Джайри сглотнула. Закрыла лицо руками. Пальцы её дрожали от внутреннего напряжения души.
— Я могу лгать всем, даже тебе, но с собой я всегда честен, моя девочка. Никогда не пытался в собственных глазах выглядеть лучше, чем я есть. И я знаю, что есть во мне. Просто осознай: ты никогда не будешь ничьей, кроме меня. И я от тебя не откажусь. Даже если ты будешь против. Забудь про милого Шэна. Да, я знаю, что он выжил. Я даже знаю, что он в Шуге. Могу предположить, что вы встречались. И да, я ревную. Очень, Джайри. Буквально задыхаюсь от злобы. И да, Бэг стрелял в него по моему приказу. Но Бэг — не мастер смерти и допустил ошибку. Тогда у меня кроме него не было иных вариантов. А сейчас — есть.
— Ты понимаешь, что ты мне сейчас говоришь? — тихо промолвила Джайри.
— Ну… раз у нас с тобой вечер истины… Я хочу, чтобы ты заранее знала всё, раз уж… раз уж случилась такая трагедия, что маски сорваны. Я знаю: ты любишь свободу, терпеть не можешь принуждение и угрозы. Но у меня нет выхода. Очень не хочу, чтобы мы с тобой дошли до третьего варианта.
— Я не смогу тебя любить…
— Притворись. Мой тебе искренний совет. Я буду видеть, конечно, что ты лжёшь. Я вообще умею тебя читать. У тебя всегда плохо получалось что-либо скрывать от меня. Мне будет больно. Но я потерплю.
Он допил и поднялся. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
— Прости, я был груб с тобой. Не знаю, что движет людьми, которые жаждут узнать правду, с которой потом не смогут жить. Я знал, что тебе будет плохо и тяжело, и очень старался тебя от всего этого уберечь.
— Видимо, я должна сказать спасибо?
Ульвар вздохнул, подошёл, опустился рядом на корточки, отнял её руки от лица. Прошептал нежно:
— Не стоит. И вот ещё… Я напуган, Джай. Очень. Никогда так не боялся. Утопиться в Шуге! Да ты хоть знаешь, что испытывает тот, кто тонет? Какая невыносимая боль раздирает лёгкие? Клянусь, ты бы очень пожалела о своём безумии.
— Как ты узнал?
— Браслет. Браслет с синими топазами — дорогая игрушка для служанки, не находишь? Игрушка по цене рыцарского замка. Ты всегда любила все эти побрякушки, Джай, а я любил их тебе дарить. Ты — очень ответственная девочка, ты не можешь вот так взять и уйти, не позаботившись о тех, к кому испытывала тёплые чувства. Чем тебе так понравилась Отама? Или просто стало жалко её малыша?
Джайри не ответила, отвела взгляд.
— А… не девочка. Мальчик. Дьярви, верно? Влюблённый и такой прекрасный в своей наивности. Конечно, как я не сообразил сразу. Женщина любит тех, кто любит её, верно? Ну, не любит, но… испытывает тёплые чувства. Думаю, перед самоубийством ты ещё и завещание написала, прибралась в кабинете, сожгла всё лишнее, верно? Сполоснулась в душе, надела свежее платье… Как же это на тебя похоже! Видимо, только поэтому я успел. Повезло.
— Ты бы всё равно успел, — слабым голосом отозвалась Джайри, в глазах её засверкали безнадёжные слёзы. — Я струсила. Не смогла. Стояла, смотрела и понимала, что не смогу. Ненавидела тебя и себя, но…
Ульвар выдохнул, встал и порывисто притянул её к себе. Выражение его лица смягчилось. Он с нежностью погладил светло-русые волосы девушки.
— Самоубийство — это не смелость, малышка, — прошептал ласково. — А твой страх перед ним — не трусость. Ты смелая девочка. Даже слишком. Но ты — рассудительна, а разум понимает, что смерть — это глупость. И она ничего не решает, скорее наоборот. Ты можешь себе представить, что я бы сделал с тем же Дьярви?
Она всхлипнула и уткнулась в него. Обхватила руками за пояс. Они замерли, обнимаясь. Но оба знали, что ничего больше не будет, как прежде.
— Разреши мне вернуться в мой особняк, — прошептала Джайри, когда, наконец, смогла взять себя в руки.
— Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь. Здесь надёжнее.
— Мне тут страшно и плохо.
Ульвар закрыл глаза, помолчал, потом устало выдохнул:
— Хорошо, Джай. Но я больше тебе не верю. Запомни это. Нет, я не стану присылать к тебе Дьярви. Он не справился. И ты его всегда обведёшь вокруг пальца. Тебя будет охранять Фьерэй. И, если не хочешь, чтобы твой Шэн расстался с жизнью, не зови его. Пожалей парня. И ещё… я безумно устал. Ты не поверишь, но сейчас я даже соображаю плохо. Я не знаю, как мне научиться снова доверять тебе. Как понять, что ты опять не сделаешь какую-нибудь глупость. Не попытаешься покончить с собой, сбежать, или найти союзников против меня… И, пока я думаю, ты не выйдешь из своего особняка. Разве что в сад погулять.
«Чёрный бездонный омут, в котором я тону… снова и снова… Но в этот раз так холодно…»
— Завтра охота, и ты понимаешь, что это — мой долг короля. Отдыхай. Я приду только завтра вечером.
— Вечером? — Джайри вздрогнула и отстранилась, с ужасом посмотрев на мужчину.
Тот криво улыбнулся.
— Как плохо ты меня понимаешь! Я просто приду. Вечером, когда освобожусь. Я не стану тащить тебя в постель, тискать или целовать. Я пока не дошёл до такого отчаяния. Успокойся. И не делай глупостей. Я же сказал, что дам тебе время отдохнуть и подумать.
Глава 26
Побеждаю и сдаюсь
Джайри сидела и смотрела в камин. Ей дали время. Ульвар хотел, чтобы она выбрала один из трёх вариантов, но ни один из них не устраивал её. Простить? Невозможно. Джайри знала, что простить не сможет. Закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было?
— Ты не лжёшь себе, Уль. Я тоже так не делаю.
Отвернуться и сделать вид, что она ничего не понимает и не видит? Строить университет, развивать ремёсла… Но она не сможет не видеть! Каждый раз, когда будет происходить что-то ужасное, Джайри будет подозревать Уля. Да и… он ясно дал понять, что не смирится с таким положением. А эту борьбу она однажды уже проиграла. Сила человека состоит в том числе и в том, чтобы знать свои слабости.
— Неужели ты не видишь, кем ты становишься, Уль? Ты не был таким пять лет назад… Да даже месяц назад ты таким не был…
И она вдруг поняла, что у неё есть лишь один вариант: бежать. Притом — именно сейчас, пока не закончились торжества, и Уль занят. И смертельно устал. Притом бежать надо в Медовое царство, к Лари. Других вариантов нет. Или в дикие степи, но… Кибитки, кумыс, пыль и… Лучше бежать к сестре. Там рядом будет хотя бы один родной человек. И образованные люди, книги, всё то, ради чего вообще имеет смысл жить.
Вот только ей нужна помощь. Все её люди остались в Серебряном щите. У неё никого больше нет. А Натфари убил Шэн… Натфари бы смог ей помочь.
Джайри встала, подошла к окну, прислонилась к стеклу лбом.
— Ты не оставляешь мне иного выхода, Уль, — прошептала, горько усмехнувшись.
Позвонила в колокольчик. Буквально через пару минут дверь открылась. Пышногрудая румяная служанка присела в реверансе
— Ваша светлость?
— Вели сходить на рынок и купить мне щегла в металлической клетке.
— Щегла?
— Да. Мне скучно, и я хочу послушать пение птицы. Ты же знаешь: в такое время я не могу открывать окна.
Изумлённая девушка снова присела в реверансе и вышла. «Кто-то из них — предатель, — мрачно подумала Джайри. — Кто-то из них обо всём, что происходит, докладывает Улю».
Что ж, первый шаг к свободе сделан. Серебряная герцогиня вдруг успокоилась. Как будто разом прошли все эмоции. Ум стал чётким, холодным, рука — твёрдой. Теперь, когда Джайри определилась с целью, она прекратила волноваться, и сердце перестало разрывать на части.