— Арина! — Сорен поднялся с дивана. Он надвигался на меня, как отвратительный туман, стелющийся по болоту. — Арина, это ты? О, я скучал по тебе, мой милый Феникс. Я так рад видеть тебя снова, и так скоро! Я знал, что ты не сможешь остаться без меня. Ты пришла, чтобы… — он оглядел меня с ног до головы, и его губы растянулись в непристойной улыбке. — продолжить наше последнее восхитительное свидание?
— У нас никогда не было свидания, Сорен.
Я загородила Доминику дорогу, прежде чем он успел бы ударить его. Как бы забавно ни было наблюдать за этим, Сорен не станет отвечать на наши вопросы, если будет валяться без сознания.
— Тебе действительно стоит расслабиться, Арина, — Сорен надул губы. — С такой версией тебя совсем не весело.
— Я здесь не для того, чтобы тебя развлекать.
— Тогда зачем ты здесь? Ты ищешь ещё одну магическую безделушку? Надеюсь, у тебя есть что-нибудь ценное, что ты можешь предложить взамен.
— На самом деле, я здесь, чтобы поговорить о тебе.
— О, правда? — его улыбка вернулась. — Ты хочешь поговорить обо мне? Так уж получилось, что это моя любимая тема для разговора!
Кто бы мог подумать.
— Что ты хочешь узнать обо мне? — вкрадчиво произнёс он.
— О, нет, Сорен. Боюсь, ты запутался. Я здесь не для того, чтобы спрашивать. Я здесь для того, чтобы рассказать.
— Рассказать мне обо мне? Как интригующе! — он махнул рукой. — Продолжай.
— Прошлой ночью воры ограбили шесть твоих складов. Они забрали всё.
Его улыбка исчезла.
— Вот эти склады, — я показала ему список названий на экране своего телефона. — Мы считаем, что за кражами стоит твоя сестра Джорджиана.
— Наглая маленькая шлюшка! — прошипел он.
— Джорджиана, должно быть, что-то ищет. У тебя есть идеи, что именно?
Сорен ударил кулаком по дивану.
— У тебя много других складов, Сорен. Джорджиана может нанести новый удар в любой момент. Если ты хочешь, чтобы мы защитили твоё имущество, нам надо знать, что ей нужно.
Сорен прошёлся по комнате, описав несколько кругов и собираясь с духом. Когда он снова повернулся ко мне, его лицо было непроницаемым.
— У меня много сокровищ, — холодно произнёс он. — Она может охотиться за любым из них.
Я оглянулась на Доминика и Оливера, лица которых были такими же непроницаемыми, как и у Сорена. Элите Авалона действительно нужно было прекратить играть в эти глупые игры власти. Именно из-за этого они продолжали сходить с ума. Ты не мог сдерживать свои эмоции вечно, рано или поздно они вырывались наружу.
Я не играла в игры власти. У меня не было времени на это дерьмо. Мне нравилось сразу переходить к делу.
— Как вы думаете, он говорит правду? — спросила я у Драконов. — Или он работает с Джорджианой?
— Я бы никогда!
— Я не тебя спрашивала, умник, — я приподняла брови, глядя на Доминика и Оливера. — Ну?
— Я ему не доверяю, — заявил Доминик.
— Потому что он Фенрир?
— Да, это тоже играет роль. Но, кроме того, он пытался убить нас.
— Это было давно! — запротестовал Сорен.
Доминик бросил на него равнодушный взгляд.
— Это было меньше двух недель назад.
Я посмотрела на Оливера.
— А ты что думаешь?
— Сорен, похоже, расстроен из-за краж, но он может и лгать.
— Фенриры известны этим, — согласился Доминик.
Я не стала уточнять, что это можно сказать не только про Сорена; члены правящих Домов, как правило, были проницательными бизнесменами. Искусство обмана было краеугольным камнем, в котором они все преуспели.
Я повернулась к Сорену.
— Хорошо. Давай поступим по-другому. У тебя есть ещё какие-нибудь сокровища, которые Джорджиана, возможно, хотела бы украсть?
— Да. Есть один предмет, представляющий для неё особый интерес. Она уже дважды пыталась купить его у меня, но я оба раза отказывал ей.
— Что ты можешь рассказать мне об этом предмете?
— Он очень, очень мощный. И очень, очень опасный.
— Что он делает?
С его губ сорвался зловещий смешок.
— О, нет, Арина. Я не могу тебе этого сказать. Ты мне нравишься, но не настолько.
— Хорошо, тогда где этот предмет?
— Ты действительно думаешь, что я собираюсь сказать тебе это, когда здесь стоят два Дракона?
— Мне попросить их выйти?
— В этом нет особого смысла, Арина, и мы обе это знаем. Ты явно работаешь с ними. Ты передашь всё, что я вам скажу. Ты уж извини меня, но я не хочу, чтобы Дом Дракона с легкостью разграбил мои сокровища, заработанные тяжким трудом.
— Так ты не скажешь мне, что это за сокровище?
— Нет.
— Или где оно находится?
— Нет.
Я зарычала в отчаянии.
— Что ты можешь мне сказать?
— Я и так сказал слишком много.
— Сорен, если ты не скажешь мне, что это и где оно, я не смогу защитить его.
— Если ты так беспокоишься о том, что задумала Джорджиана, выпусти меня, и я позабочусь о том, чтобы она никогда не прикоснулась к этому.
Ну, разве это не удобно?
Доминик, должно быть, думал о том же.
— Не слушай его, Арина. Он пытается манипулировать тобой. Он хочет быть свободным и скажет что угодно, лишь бы это произошло. Скорее всего, ни на одном из его складов не осталось ни одного мощного и опасного предмета. Если бы они там были, Джорджиана бы их уже украла.
— При условии, что она знает, где это, — я посмотрела на Сорена. — А она знает?
— О, да. Джорджиана точно знает, где это, — он переплёл пальцы и ждал с безмятежной улыбкой на лице.
Он добился того, чего хотел, и знал это.
Но Доминик гораздо лучше умел играть в эту игру.
— Забудь об этом, Арина. Больше нет смысла с ним разговаривать. Пойдём. Он сделал свой выбор и теперь должен жить с последствиями.
Доминик повернулся и направился к двери. Мы последовали за ним.
— Подождите.
Когда я снова обернулась, Сорен выглядел обеспокоенным. Очень обеспокоенным.
— Какие последствия? — он перевёл взгляд на Доминика и требовательно спросил: — Что ты собираешься делать?
— Абсолютно ничего.
Сорен нахмурил брови.
— Я ничего не сделаю для тебя, потому что ты ничего не сделал для меня, — продолжил Доминик. — Поэтому, когда Лорд Фенрир придёт в твои владения и конфискует всё твоё имущество, я ничего не сделаю. Когда он заберёт твои машины, дома и всё остальное, что у тебя есть, я ничего не сделаю.
— Он не заберёт…
— Всё? — мягкий, изысканный смешок Доминика прекрасно контрастировал с огнём в его глазах. — Конечно, он так и сделает. Ты нарушил закон, Сорен. Ты подверг опасности всех в городе. И самое главное, ты поставил в неловкое положение Лорда Фенрира. Ты действительно верил, что после всего, что ты сделал, твой отец не станет тебя наказывать?
— Эта тюрьма…
— Это не настоящее наказание. Нет, лучшее наказание для такого, как ты, человека, который всю свою жизнь кропотливо собирал коллекцию магических сокровищ — это отобрать всё это. И именно это сделает Лорд Фенрир. Если только я — то есть мой Дом — не убедим его в обратном.
Слова Доминика плавно слетали с его языка, за холодной, жёсткой угрозой скрывалась любезность.
— Но поскольку ты не дал мне повода для этого, боюсь, твоя судьба решена. Знай это. Прими это. Смирись с этим. Ведь могло быть намного хуже. Возможно, ты теряешь своё имущество, но, по крайней мере, ты не теряешь своего положения. Ты всё ещё Фенрир. Представь себе…
Любезность Доминика куда-то улетучилась. Его голос стал более резким.
— Представь, что Лорд Фенрир решил бы, что ты больше не должен быть Фенриром. Ты остался бы без дома, без крова, без гроша в кармане. Тебя, само собой, выгнали бы из этой тюрьмы. Это не место для бесфамильных. Ты был бы выброшен на улицу, бесфамильный, затерянный в толпе. Ты больше не был бы Сореном Фенриром. Ты был бы просто Сореном, человеком без Дома, который мог бы защитить тебя от гнева всех тех, кому ты причинил зло.
Сорен прислонился к стене, уступая под тяжестью мрачного заявления Доминика.