Но что, чёрт возьми, он здесь делал? В последний раз, когда я его видела, это было в темнице Доминика. Я тогда перемешала его мозг всмятку, чтобы сохранить тайну моих детей. Я не гордилась таким поступком, но я сделала это, чтобы защитить их. И теперь мозг Джо уже не всмятку. Я испытала облегчение и ужас одновременно, обнаружив его здесь.
— Кажется, мы нашли нашего парня.
— Подожди, Арина.
Предупреждение Доминика прозвучало слишком поздно. Я уже стояла рядом с барным стулом Джо.
— Грязный Джо, — сказала я.
Он повернулся на стуле, и его губы растянулись в зловещей улыбке.
— Арина Феникс, — он посмотрел на Доминика и Оливера, усмехаясь. — Знаете, она сумасшедшая сучка.
— Ты и сам вряд ли являешься образцом здравомыслия, — парировала я.
Его глаза вращались в его голове, танцуя и бегая во все стороны, как шарики жвачки, перекатывающиеся внутри стиральной машины.
— Как ты выбрался из тюрьмы?
— Разве твой бойфренд не сказал тебе? — Джо перевёл взгляд на Доминика, затем снова на меня. — После того, что ты со мной сделала, охранники перевели меня в психиатрическую больницу, — он расхохотался. — Ты можешь себе это представить: я и в психиатрической больнице?
— Да.
— Полагаю, я должен поблагодарить тебя, Арина. После того, как я, ну, ты понимаешь… — он сделал жест, означающий «сошёл с ума». — Так вот, после этого они больше не считали меня угрозой. Они даже не выставили вооружённую охрану перед моей палатой, — он насмешливо улыбнулся Драконам. — Мои коллеги пришли и спасли меня. А потом они привели меня в порядок, высосав из меня всю дурь.
— Я думаю, они явно высосали не всё.
Он хихикнул.
— Ты такой же сумасшедший, как и всегда, Джо, но ты определённо стал более здравомыслящим, чем был до того…
— До того, как ты поместила мой разум в блендер и включила его на полную мощность? — весело поинтересовался он.
— Ты сказал, что твои коллеги тебя вылечили. Как?
— Ты не единственный гений в городе, милая, — он послал мне воздушный поцелуй.
— Довольно этого, — произнёс Доминик глубоким, властным голосом, который доказывал, что в нём есть немалый отцовский потенциал. — Мы знаем, что ты участвовал в ограблениях прошлой ночью.
Джо даже не пытался это отрицать.
— Не просто участвовал. На самом деле, я сыграл очень важную роль, — похвастался он. — И скоро я воспользуюсь преимуществами и заявлю о своих правах по рождению.
«Заявлю о своих правах по рождению». Именно эти слова использовала Лорел.
— Заявишь о своих правах по рождению? Что это значит? — спросила я Джо.
— Не волнуйся, ты скоро увидишь, — он улыбнулся мне, сложив пальцы домиком.
— Они ещё не закончили, — поняла я и посмотрела на Доминика и Оливера. — Что бы Джо и его «коллеги» ни делали, они ещё не закончили.
— Выдайте золотую звездочку маленькому Фениксу! — захлопал в ладоши Джо. — Жаль, что ты скоро её потеряешь. Ты потеряешь всё.
— Что ты планируешь? — потребовал Оливер.
— Не волнуйся, вы скоро увидите, — снова сказал он, на этот раз нараспев. — Но не раньше, чем станет слишком поздно.
Оливер смерил его каменным взглядом.
— Что бы ты ни задумал, мы тебя остановим.
— Нет, вы этого не сделаете. Вы не заметите, как это произойдёт, и не сможете это остановить.
— Они всегда так говорят, — съязвил Оливер Доминику, а затем приковал Джо наручниками к стойке бара.
Пятнадцать минут спустя в «Волосатую Подмышку» вошла команда охранников Дома Дракона, выглядевших тут совершенно неуместно в своей высокотехнологичной броне и при всём своём дорогом вооружении. Они вытащили Джо из бара и усадили в свой бронированный автомобиль.
Доминик и Оливер отвезли меня домой, что было приятно, потому что моя машина всё ещё была припаркована у моего дома, а ближайшая железнодорожная остановка находилась в десяти минутах ходьбы по очень мутному району.
— Я подожду здесь, — сказал Оливер, припарковавшись на подъездной дорожке к моему дому.
Доминик настоял на том, чтобы доставить меня домой в целости и сохранности. Он не отходил от меня ни на шаг, пока мы шли к двери. Я не видела, чтобы его машина была припаркована снаружи. Должно быть, он попросил кого-нибудь забрать авто, пока нас не было дома.
— Мама дома! — закричал Кассиан, как только я переступила порог. — И Доминик тоже!
Боже, у этого парня были мощные лёгкие. Стены практически тряслись.
Калани подошла к Доминику и робко потянула его за рукав, чтобы привлечь внимание.
— Ты останешься на ужин?
— Я бы с удовольствием, но мне нужно вернуться к работе. Однако, прежде чем я это сделаю… — он достал из кармана пиджака две колоды карт. — …Я хочу отдать вам это, — он протянул одну колоду Кассиану, а другую Калани.
— Ты коллекционируешь карты «Магия Авалона»? — спросила его Калани.
— Теперь коллекционирую. Но только для вас. — Доминик подмигнул им.
Калани хихикнула.
А Кассиан уставился на карты в своих руках.
— Но это действительно редкие карты!
— Ты хочешь обычные?
— Ни за что! Они потрясающие! Спасибо, Доминик!
Затем они с Калани вприпрыжку поспешили в столовую, разложив на столе все свои новые карты, чтобы посмотреть, что у них теперь есть. Всеобщее хихиканье и восторженный писк сказали мне, что это был очень хороший улов.
— Спасибо, — сказала я Доминику, когда мы задержались на крыльце. Дождь перешёл в лёгкую морось. — Получение этих редких карт действительно много значит для Каса и Калани. Они есть у всех их одноклассников, и они чувствовали себя обделёнными.
— И теперь им будет завидовать каждый студент Академии Авалона, как и подобает паре Драконов.
— Они Фениксы, — напомнила я ему.
— Может, мы просто согласимся, что они и то, и другое: Феникс и Дракон?
Я широко улыбнулась ему.
— Ну не знаю, Доминик. Я некоторое время побыла Драконом и не уверена, что хочу, чтобы мои дети вели себя как Драконы. Вы, ребята, обычно коротаете день, попивая ароматный кофе и расхаживая без рубашек.
— Кажется, это ты сняла с меня рубашку.
— Только потому, что становилось жарковато.
— Понятно.
— Не в этом смысле, умник. Мне было жарко после тренировки. Валерио донимал меня из-за того, что я не поднимаю такой большой вес, как обычно, поэтому, само собой, я должна была посмотреть, на что способно твоё тело.
— И что?
— И тебе действительно нравится мучить себя, не так ли?
— Это укрепляет мышцы. И характер.
— А ещё очень больно. На следующий день у тебя болело всё тело?
— Конечно, нет.
Я удивлённо приподняла бровь.
— Ты бы признался в этом, если бы это было так?
— Конечно, нет.
Мы оба рассмеялись.
— И, к твоему сведению, я не единственная, кто снимал одежду, Доминик.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
— Ещё как понимаешь. Когда я вернула себе своё тело, я заметила, что ты немного изменил гардероб.
Его лицо было непроницаемым.
— На мне было кружевное розовое бельё.
— Я знаю.
— Когда ты завладел моим телом, на мне было спортивное нижнее бельё. Когда я вернула тело себе в конце дня, на мне было кружевное розовое бельё. Как это произошло?
Он просто уставился на меня.
— Ты слушаешь меня, Доминик?
— Извини, все эти разговоры о владении твоим телом меня очень отвлекают, — он подмигнул мне.
— Очень смешно.
— Я ценю комплимент.
Я проворчала что-то себе под нос. Этому мужчине действительно нравилось развлекать себя своим приводящим в бешенство чувством юмора, не так ли?
— Итак, чтобы внести ясность, первое, что ты сделал, оказавшись в женском теле — это переоделся в самое сексуальное нижнее бельё, какое только смог найти?
— Естественно. Ты ведь помнишь, что я мужчина, не так ли?
Я упёрла руки в бока.
— Расслабься, Арина. Я не видел у тебя ничего такого, чего не видел бы раньше. И не прикасался ни к чему из того, к чему не прикасался раньше, — в его глазах заплясали огоньки, и он игриво усмехнулся.