— К каким частям моего тела ты прикасалась? В точности.
Он наклонился и прошептал мне в губы.
— Разве тебе не хотелось бы знать? — затем он отступил на один, медленный, маленький шаг.
— Почему ты… ты…
Моё сердце бешено колотилось, но я боялась, что чувствовала не гнев. Там было что-то ещё. Что-то темное. Что-то более глубокое. Что-то, что заставило мой пульс участиться, тело затрепетать, а мысли перенестись в те места, от которых, как я обещала себе, я буду держаться подальше.
Доминик небрежно прислонился к стене.
— Не веди себя так высокомерно, милая. Я знаю, что ты тоже подглядывала, — на его губах появилась ухмылка.
— Я безусловно…
— Подглядывала, — закончил за меня Доминик. — Точно, Арина. Ты подглядывала. И ты прикасалась.
— Я бы никогда…
— Не пошла в туалет?
Я растерянно моргнула.
— А?
— Ты действительно собираешься стоять здесь и рассказывать, что провела весь день в моём теле, ни разу не воспользовавшись туалетом?
Я нахмурилась.
А Доминик кивнул.
— Я так и думал. Чтобы ответить на зов природы, ты посмотрела. И ты прикасалась.
— Ты кто, трёхлетка?
Доминик усмехнулся.
— Поход в туалет не считается за то, что я смотрела. Или прикасалась.
— Конечно, нет, — любезно согласился он. — Точно так же, как не считается тот раз, когда я переодевал твои трусики после досадного инцидента, — его взгляд опустился на полоску кружевной ткани, выглядывающую из-под моих джинсов с низкой посадкой.
Я подтянула джинсы повыше. Он улыбнулся.
— Что за неприятный инцидент? — спросила я, и моя кожа вспыхнула, когда его пристальный взгляд прошёлся по моему телу.
— Ммм?
Это был аппетитный звук, восхитительная глубокая вибрация в его горле, сокращающая расстояние между нами. По моему телу пробежал чувственный шёпот, словно горячий атлас скользнул по обнажённой плоти. Я вздрогнула. Тихий вздох сорвался с моих губ.
— Арина, с тобой всё в порядке? — его слова касались моей щеки, в каждом слоге было обольщение, мольба, обещание.
Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями, прежде чем они действительно вышли бы из-под контроля.
— Какой неприятный инцидент заставил тебя переодеть мои трусики?
Он поднял голову, встретившись со мной взглядом, и сказал:
— Пожар.
— Пожар?
— Возможно, я временно потерял контроль над своей магией и частично поджёг тебя.
— Ты поджёг меня? — я осмотрела своё тело в поисках следов ожогов.
— Мне удалось быстро потушить пожар. Пламя не коснулось твоей кожи, Арина, только одежды, которая была на тебе, — он вздохнул и добавил: — И одного-двух растений.
Я с трудом переваривала его слова. Всё, что я снова смогла сказать, было:
— Ты поджёг меня?
Выражение лица Доминика было почти робким. Он нечасто так выглядел.
— А одежда, которая была на мне? Что с ней случилось?
— К сожалению, всё было испорчено и не подлежало починке. Я её выбросил.
Я вздохнула.
— Я куплю тебе новую одежду взамен той, что я испортил.
— Это был мой любимый наряд, Доминик.
— Правда? — на его лице промелькнуло удивление. — Это старьё?
— Оно имело сентиментальную ценность, — сказала я, защищаясь.
— Какую сентиментальную… — он моргнул и тихо сказал: — Теперь я вспомнил. Именно в этом наряде ты была в тот день, когда мы встретились.
Да, я надеялась, что он этого не запомнит. Какая-то шумная, испуганная часть меня не хотела, чтобы он знал, как сильно встреча с ним изменила меня. Это изменило всё: мою жизнь, мои планы, мои мечты.
— Я также надела эту одежду в тот день, когда заработал мой первый энергетический щит.
— Так это из-за щита? — взгляд, которым он меня одарил, сказал мне, что он на это не купится. Нет, вовсе нет.
Всё, что я могла сделать — это промолчать.
— Я так и думал. Дело не в энергетическом щите, Арина. Дело в нас.
— Какое это имеет значение? — я медленно и протяжно выдохнула. — Наряд пропал.
— Мы можем купить тебе новый наряд, — он взял мои руки в свои. — Мы можем создать новые воспоминания, Арина.
Я покачала головой.
— Какой в этом смысл? Мы уже знаем, чем всё закончится: в точности как в прошлый раз.
— Нет, этого не будет. На этот раз всё пойдёт по-другому.
Мои глаза щипало, а душа болела.
— Как ты можешь быть уверен?
— Потому что мы больше не дети, Арина. Последние десять лет я сожалел о том, что произошло. Десять лет скучал по тебе. Десять лет гадал, где ты была. Десять лет мечтал, чтобы ты была здесь, чтобы я мог…
Я цеплялась за его слова, цепляясь за край пропасти — слишком напуганная, чтобы остаться, слишком напуганная, чтобы упасть.
— Чтобы ты мог? — подтолкнула я его.
Доминик печально улыбнулся, убирая прядь волос с моего лица. Кончики его пальцев задержались на моей щеке.
— Мог снова увидеть тебя. Мог поговорить с тобой.
— Если бы ты нашёл меня, что бы ты сказал?
Он положил другую руку мне на щёку.
— Всё, — его глаза встретились с моими. — И даже больше.
— Ты говоришь загадками, — ответила я, затаив дыхание.
— Я сказал тебе, что я чувствую к тебе, Арина.
Я накрыла его руки своими. Я ничего не могла с собой поделать. Мне нравилось это слышать. Поэтому я прошептала:
— Скажи мне ещё раз.
— Я люблю тебя.
Моё сердце пропустило удар.
— Я всегда буду любить тебя.
У меня перехватило дыхание.
— Когда ты ушла, у меня было такое чувство, будто моё сердце вырвали из груди.
Слёзы хлынули из моих глаз.
— Пока тебя не было, все эти годы без тебя я чувствовал, что часть меня пропала. Как будто часть меня умерла. А потом ты вернулась, — счастье осветило всё его лицо. — И всё изменилось.
Его рука легла мне на спину, и Доминик притянул меня ближе.
— Я хочу, чтобы ты была моей, — сказал он, и эти слова падали на мои губы, как поцелуи. — Я хочу быть твоим. И я хочу, чтобы все знали, что мы принадлежим друг другу.
Момент был слишком идеальным. Но я должна была спросить:
— Твои родители?
— Я хочу, чтобы все знали, — горячо сказал он. — Я люблю тебя, Арина, и не стыжусь этого.
— А если не все одобрят?
— Они одобрят, — вкрадчиво произнёс он. — Я могу быть очень убедительным.
Я усмехнулась, прокручивая в голове все те безумные вещи, на которые он меня уговаривал.
— А если их не удастся убедить? — продолжила я, покраснев.
— Удастся. В конце концов.
— Ты говоришь так уверенно.
— Компетентность порождает уверенность, Арина.
— Ты полон этой уверенности, Доминик, — рассмеялась я.
— А ты полна мной. Я в твоих мыслях, твоём сердце, твоей душе. Ты и дня не можешь прожить, не думая обо мне. Когда мы в разлуке, это пытка. Ты жаждешь, чтобы мы были вместе. И когда мы вместе, это тоже пытка. Потому что мы не вместе.
— Ты не знаешь, что я чувствую.
— Знаю, Арина. Я знаю, потому что именно то же я чувствую сам. И я знаю, потому что был внутри твоего тела и в твоём разуме. Я слышал каждую мысль. Я чувствовал каждую эмоцию: печаль, гнев, вожделение, разочарование, страсть, счастье, страх, любовь, — его голос дрогнул от волнения. — Так что даже не пытайся притворяться, что это не взаимно, потому что я точно знаю, что ты чувствуешь. И я точно знаю, чего ты хочешь.
Доминик наклонился ко мне. Я затаила дыхание в предвкушении того, чего так и не произошло. Поэтому я начала действовать. Я скользнула руками по его спине, положила их ему на бёдра, притягивая его ближе. Я предельно остро осознавала всё. Дерзкая, непоколебимая страсть в его глазах. Учащённый стук его сердца, отдающийся у меня в ушах. Мягкое, дразнящее прикосновение его пальцев к моим волосам. Его твёрдая грудь, прижимающая к моей. Лихорадочная, головокружительная вспышка жара, которая полностью овладела мной, завладев каждой мыслью, каждым чувством, каждой эмоцией — всё это сплелось воедино, всё указывало на одно направление, одну цель, одно желание: Доминик.