Тарик был темной лошадкой в моем отряде. Говорил мало и держался на вторых ролях, хотя при нужде мог взять командование на себе и выполнить поставленную задачу. В нем чувствовалась военная выправка, но он все же проваливался во многих мелочах известных любому опытному солдату. Он владел большим арсеналом холодного оружия от меча до боевого шеста и все же при этом не мог противостоять моему гораздо более бедному набору приемов. Они просто были на порядок эффективнее.
Потому в темном углу я прижал своего зама и потребовал ответы. Честные. В итоге узнал, что Тарик был «национальным героем» во времена образования первых Полисов. Тогда правительство уже не могло удерживать народ в подчинении и им приходилось использовать любые варианты. И пропаганда самый популярный метод промывки мозгов. И Тарика сделали ветераном, красавцем и настоящим героем. Большинство боев были подстроены и инсценированы, причем фильмы монтировали так, как будто съемки велись с тактических камер шлемов. Да и вывозили его «легендарный отряд» на позиции с обычным мясом, дальше они уходили геройской походкой в сторону фронта и там делали вид, что всех красиво победили. Ну и другие фокусы, в которых Тарику была отведена роль символа и легенды. Пламенные речи на пунктах сбора и в прифронтовой зоне, показательные бои, тактические учения и тому подобное. И естественно вся грудь в орденах и медалях.
Тарик сам понимал, что это неправильно, именно потому больше отмалчивался. Характер у него был не гнилой, да и в те времена все выживали как могли. К тому же у него были менее героические операции, сведенья о которых не попадали в новости. Однако он смог выкрутиться и не трусостью и хитростью, а пусть цирковыми, но все же военными навыками. И попал в новый мир с десятком фрагов за спиной. Потому ему можно было доверить спину, а его историю я слегка отредактировал, сделав его инструктором по рукопашному бою в одной из армий.
Ругер и раньше был охотником, ловко владеющим пращей, метавший дротики и камни очень точно в цель. При этом его навык достаточно быстро развивался из-за постоянных тренировок. Сейчас она метал дротик с начальной скорость около двухсот метров в секунду. Выяснили опытным путем. Его снаряд попадал в цель в другом конце био-фермы менее чем за секунду. А там без малого сотня шагов. Еще он получил навык обаяния завязанный на харизму. В его присутствии у всех повышалось настроение и появлялось расположение к собеседнику. Он чаще всех гасил споры в команде и заставлял других улыбаться.
Бонусное умение теперь позволяло ему не только метко бросать свои снаряды, но еще и управлять их смещением. Правда пока только что-то простое и с небольшим уклоном, но это уже впечатляло. Он поражал ножом или камнем манекен, стоящий за колонной с расстояния в полсотни шагов. Последние три патрона для дикобраза на тренинге отдали ему, но он просто не успел что-то сделать. Слишком велика скорость пули, однако одиночными он точно бил в цель размером с ноготь на расстоянии в те же сто шагов и в почти полной темноте. Зрение у парня как цифровая оптика.
История его так же необычна. Он оказался младшим сыном какой-то шишки в одном из полисов. Потому получил образование, хорошую работу, лучших девушек и все, что положено мальчику из «золотой молодежи». Точнее мог бы все это получить, но авантюрный характер носил его из одного приключения в другое. В конце концов, это для него плохо кончилось и он скатился по социальной лестнице, был изгнан из полиса, присоединился к вольным охотникам, где и закончил свою не такую уж и долгую, но насыщенную жизнь. При этом даже среди того зла и жестокости он не утратил своей жизнерадостности и сам не стал озлобленным мародером.
Яниэль всю жизнь была содержанкой и училась приспосабливаться, чем занялась и в этом мире. Потому по своей сути она была бафером. При этом ее силы не имели прямого воздействия, а зависели от самого объекта. Как, впрочем, и весь баф. Даже ее искры почти не имели какого-либо эффекта для нас, разве что могли работать фонариком. Они скорее были индикатором ее эмоций. Когда девушка радовалась, они разгорались ярче, когда расстраивалась — гасли. А во время секса нимфа просто взрывалась целой феерией ярких снежинок, что долго светили, особенно если их собрать в герметичный флакон.
А вот окружение реагировало на девушку куда более бурно. Возможно эти искры и феромоны тому виной, но все что Яниэль нравилось — росло и размножалось с удвоенной скоростью. Это признавала даже наша берегиня. Пусть зверек ядовит, а растение несъедобно, зато симпатичны нашей нимфе они, начинали доминировать в биоценозе.