А требуется совсем другое. Они должны ассоциировать с нами нашу же суть. Я Бог Войны и мне нужны воины. Бойцы, что будут даже без меня просить даровать им победу или моим именем пугать врагов. Для этого мне нужны жрецы и проводники воли, что воспитают в последователях зависимость молитва-благословение.
Эта же гипотеза объясняла почему среди нас так много столь разных людей, большая часть из которых совершенно не приспособлена к новым реалиям и они далеко не бойцы. Но им и не нужно. Они станут покровителями других отраслей — науки, творчества, земледелия, любви и ненависти, смерти и жизни, воровства и торговли. И трудно ожидать чего-то подобного от меня. Я могу убивать но не исцелять нежничать или что-то такое. Я Бог Войны и тем живу. Осталось пинками из остальных сделать что-то похожее.
И ведь наши навыки тоже меняют нас. Ранее я был намного спокойней. Война была моей профессией. Я убивал сотнями. Разрушал города. Но это была скучная рутинная работа. Сейчас же бой для меня был чем-то большим. Как пьяный вечер в кабаке, с веселой компанией и парочкой симпатичных незнакомок, которых нужно охмурить и затащить в постель. Война-вечеринка.
А главное это совсем не пугало и не вызывало отчуждения. Да и на маньяка я не был похож. Я просто упивался боем, а не смертью, и пусть те же аборигены умирали раз и навсегда, и даже часть будущих богов из нас, я не заморачивался. Когда знаешь, что по ту сторону не нечто пугающее и неизведанное, а обычное перерождение, пусть и через века, воспринимаешь все по-другому. Как игру.
Так что мы, как будущие боги, теряли больше при полноценной смерти, опускаясь куда ниже по лестнице эволюции. Но и тут сожалений нет. Пантеон не просто так прописан у нас с самого начала, как и статусы команд. Трон должны занять самые умные и предприимчивые, которые поймут, что в любом механизме каждая шестеренка важна. Если, потеряв одну из деталей, агрегат продолжает работать в том же режиме и без ущерба, значит она изначально была лишней. Я это понял сразу, потому стал сбивать команду любыми средствами, даже сомнительными в моральном и этическом плане. И буду это делать дальше. Каждый член команды должен быть не просто полезен, но незаменим.
Даже Торну я просто позволил руководить. Потому как это идет на благо всей группе. В мирное время тяжело жить на военном положении. А по-другому уже я жить не умею. Для меня вся жизнь война. Как, впрочем, и для всех нас, пусть она и ведется в других плоскостях. Порой даже не понятных самим противникам.
— Ладно, ребята, сворачиваемся. — Решил я на утро третьего дня. — Похоже, они либо не договорились, либо передрались за био-ферму, либо вникли моему предупреждению. Дальше ждать не вижу смысла. Посмотрим на результат через две недели и тогда будем решать, что делать дальше.
Возражений не было. Так что выдвинулись по старому пути новой командой. Двое аборигенов хромали в нашем строю в обновленном виде. Их вели под руки девчонки, а третий, у кого ноги еще не успели отрасти, ехал на Моте верхом перед берегиней. Лилин попутно его и подлечивала, стараясь как можно быстрее устранить ущерб. Сейчас у них мозги младенцев, но это быстро изменится.
До базы добрались через сутки, совершив еще пару крюков по бункеру и проведав лагеря аборигенов. Видимо дела у них обстояли все хуже, потому как, несмотря на всю неприязнь, оставленная нами еда исчезла. Хороший признак. Наши подарки уже не просто удовольствие, а залог выживания. Это рычаг манипулирования.
Илир на подходе к базе загудел бравурный марш, так что встречали нас всей командой. Ребята искренне переживали за нас и так же искренне были рады нас видеть. Новичкам тоже достались и обнимашки, и расспросы, и шутки. В целом, атмосфера получилась располагающей и новички быстро влились в коллектив.
Короткий чат-диалог с Торном привел к тому, что сначала устроили праздничную вечеринку, после которой пошло распределение по местам ночлега. И «совершенно случайно» из-за неготовности принять пополнение и прочих уважительных причин, Исида оказалась в одном шалаше с Юмалой, Фарух с Динарой, а остальных распределили по парам, что сложились во время вечеринки или уже устоялись.
Гао пошел спать с Лилин, потому как у парня был бзик насчет возрождения японской нации и культуры, и он искал для себя только японку, а на остальных даже смотреть не желал. А берегиня не хотела близости. Или хотела, но не от того, кто был готов к этому. От меня, например.