Шила передала записку со списком требуемого нам, а так же некоторые свои распоряжения и наблюдения. Возглавил экспедицию Спидди, но я больше надеялся на опыт Гао, что его встретит. С ним ушла почти сотня аборигенов. Вернутся они с генераторами, лампами, боекомплектом, аккумуляторами и прочей техногенной инженерией, что облегчит нам жизнь и оборону. Благо сейчас у нас были сотни ног, чтобы крутить динамо-машины и давать электричество.
Все это время мы все пахали как проклятые, расширяя и укрепляя зону влияния. ДСМСБ под командованием Лилин уже получила два десятка аборигенов нового поколения, которые сами согласились на операцию. И еще с полсотни смертников стояло в очереди потому как мы просто не справлялись с потоком и последующим воспитанием. Дети с удовольствием возились с взрослыми которые впервые в жизни соизволили обращаться с ними как с равными и порой вели себя даже глупее их. Но эти же дети положительно влияли на выздоровление новых аборигенов. Они однозначно были эмпатами, потому как меня боялись все кроме детишек. Они нутром понимали, что солдат ребенка не обидит.
По началу все это было странно, но потом мы все понемногу обвыклись и узнали их поближе. В среде аборигенов существовал некий культ фатализма, так что те, кто уже был на грани и кому помочь могла только берегиня, соглашались на трепанацию души, при условии, что их близких защитят. Культ семьи и рода у них тоже оказывается был. И чем больше мы их узнавали, тем больше поражались и уважали. Уже лейтенанты моей армии не кривились при виде своих подчиненных. И все больше хмурили брови, когда я говорил, что спасать буду только своих. Жизнь туземцев в их же руках. А я лидер тех, кто должен стать богами.
Им всем это не нравилось, как и моя безразличная улыбка. Но я был непробиваем и даже самоуверен.
Я выживу в любом случае. И вытащу тех, кто будет слушать мои советы. Даже не приказы. Спасение утопающих дело самих утопающих. Хочешь выжить — спроси меня как. Не спросил — умирай. Хочешь сдохнуть — изобретай велосипед.
Это все что я говорил остальным. Никому не отказывал в совете и не замалчивал его ошибки. Критиковал жестко, разбирая тактику, стратегию и все, что видел своим опытным взглядом. Но ничего не требовал, никому не угрожал и не. Я просто выдавал резюме — труп, может выживешь, хорошо, молодец.
Внешняя угроза раздавала кнуты лучше меня, так что мне остались только пряники. И это работало. Такой дисциплины я не видел ни в одном подразделении и это с учетом того, что половина парней из туземцев неадекватные берсеркеры. Однако даже они понимали, что за их спинами уже нет племени, что защитит жен и детей, а впереди безжалостный враг из их страшных легенд.
Все это время мы укрепляли каждый новый бокс. Решетчатые двери из бамбука, колья и «чеснок», световые мины и секреты в затемнённых частях, заготовленные ранее обвалы — все это должно остановить противника. Но я понимал, что этому не суждено сбыться.
Время играет не в мою пользу. Влад труслив и, даже набрав могущества, не рискнет сорваться с занятых позиций. Да они у него откровенно выигрышные при любых раскладах. За моей спиной только часть бункера и пара-тройка десятков будущих богов. А за его — целый мир, вторая часть бункера и Лабиринт.
В свое время банда Аркера прижала последней смертью Айду и Майса. Сделали их своими рабами и творили с ними все, что хотели. И многие смирятся, чтобы выжить. А потом просто привыкнут. Замарают руки или найдут в этом свое изощрённое удовольствие. Так часто… Да нет… Так всегда строились Империи. Разделяй и властвуй.
Через месяц или два, весь Лабиринт или погибнет или перейдет под руку Рейгарда. Непокорные умрут или разбегутся, стараясь стать ниже травы и тише воды. Остальные воспримут это как должное. Да и нет в этом ничего предосудительного. Любое государство строится на насилии над личностью. Его величие и красоту определяет лишь личность лидера, его стремления и методы.
Я совсем не удивлен, что в первой решающей схватке за этот бывший полис сошлись Война и Смерть.
Для многих эти понятия равнозначны. Для многих, но не для всех. Не для меня, не для Гао, и даже не для Исиды и Лютого. Мы солдаты. Но наша первичная задача не убивать. Мы пришли защищать свое и умирать за жизнь. Мы не наемники, чей выстрел деньги и кому плевать на поставленные задачи. Мы те, кто убьет генерала, отдающего преступный приказ. И нас не купить. Обмануть можно, чем всегда занимались Смерть, Алчность и Тщеславие. Но мы не продадимся.