Чак фыркнул:
— Тебе следовало сказать ей все это перед «конечно», а не после.
— Так забавней. По-моему.
— Молчать, вы оба. — Карл не торопясь подъехал к баронессе, вытянул меч и поднес его почти вплотную к ее горлу. — Удовлетворен, Пейлл? — Он сунул меч в ножны.
Эльф опустил ружье.
— Вполне. — Он обернулся и махнул кому-то в лесу. Прошуршала листва.
Пейлл низко поклонился:
— Прошу, баронесса, опусти руки и прими мои извинения… Погоди… — Фурнаэль? — Он наморщил лоб. — Мать Раффа?
— Точно, — кивнул Карл. — Знаешь, мне не хочется, чтобы нас подстрелили по дороге. Сколько форы нужно дать твоему напарнику?
— Он быстрый бегун, Карл Куллинан. Напоите коней — и можете ехать. — Пэйлл глянул на закатное солнце. — Мы стоим на поляне — вас встретят. Мне же лучше вернуться на пост. — Он снова отвесил низкий поклон и исчез в подлеске.
Карл спешился, взял из переметной сумы мех с водой и деревянную миску и начал поить лошадей.
— Прости неучтивость, — проговорил он, — но таков порядок. Помогает избежать беды. Если б ты действительно держала нас под прицелом — нам ничего не оставалось бы, кроме как исполнять твои приказания и надеться, что Пейлл сам все сообразит и сделает.
— В этом твоем… деле, кажется мне, много весьма странных обычаев.
Тэннети ухмыльнулась.
Обстановка бывшей повозки мага была элегантна: пол покрыт толстым ковром, на дощатых стенах — шпалеры. Карл, Чак, Уолтер и Энрад, ученик Энди-Энди, сидели за поздним ужином вокруг братины с супом. Пейлл был занят: устраивал на ночь баронессу, а Тэннети скрылась куда-то — готовиться к своему маскараду.
Карл отложил ложку, протянул руку к конторке мага, снял переплетенный в кожу том и начал лениво перелистывать страницы. На шипение Энрада он внимания не обращал. Он не стал поднимать вопроса о сложностях в отношениях юноши и Энди — но и смысла обращаться с мальчишкой мягче необходимого не видел.
Для него исписанные заклинаниями страницы были совершеннейшей абракадаброй, хотя любой, наделенный магическим даром, увидел бы на них четкие и ясные знаки.
Так к чему вертеть их попусту? Карл подвинул книгу юноше и снова взялся за ложку.
— Ты едва не опоздал. — Словотский закинул руки за голову и улегся на пол. — Я уже начинал волноваться. Мы с Пейллом и Энрадом даже стали подумывать — не взять ли Энкиар без тебя. Почему ты не прилетел на Эллегоне? И кстати, почему не сбрил бороду? Помнится, ведь собирался…
Карл зачерпнул супу, отправил ложку в рот, проглотил и только тогда ответил:
— Я не позволил Эллегону отнести себя, потому что не хотел оставлять свою семью без защиты — после последней попытки покушения. Я хочу, чтобы он охранял их — и Приют, — пока туда не вернутся Гвеллин, Даэррин и все остальные. И потом — есть еще причина, почему мне тревожно оставлять сейчас долину без охраны.
— И что же это? — Уолтер приподнял бровь. — Или ты мне больше не доверяешь?
Карл хмыкнул. Говорить при всех об Ахире, да и о собственных Карловых догадках, хочет ли гном оставаться мэром Приюта, не стоило. Этот разговор предназначен для ушей одного Уолтера.
— Нет, ну что ты. Просто… не кажется ли тебе, что с баронессой дело нечисто? Она, Томен и Русс были представлены нам как свидетели, что в Бимско-Холтунской войне используются ружья. Но почему именно они? Зачем Коралю стараться найти кого-то, кому я — по слухам — могу быть обязанным?
— Чтобы удержать тебя вдали от долины так долго, как только возможно. — Уолтер кивнул. — Чтобы дать им возможность, покуда тебя не будет, собрать еще один Сход. За чем же ты подыграл им?
Карл пожал плечами:
— Думаю, Кораль недооценивает наш народ — и Инженеров в особенности. По-моему, я убедил Дару, что они не присягнут Коралю ни за что на свете. На самом-то деле Коралю нужен Рикетти и его Инженеры, а не наш край.
— А если ты ошибаешься? — вмешался Энрад.
— Если мы не разберемся с порохом, это не будет иметь значения, — высказался из-за ложки с супом Чак. — Этот работорговский порох, сдается мне, опасней всех эльфов Терранджи, вместе взятых.
Словотский изогнул бровь.
— С чего бы?
— Ух! А он горяч! — На глаза Чаку навернулись слезы.
— Ты, должно быть, раскусил перец.
— Дай воды. — Чак схватил кувшин и присосался к нему. — Знаешь, — сообщил он, наконец оторвавшись, — суп очень неплох, но повару твоему стоило бы объяснить, что перец — приправа, а не овощ.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Чак фыркнул.
— Я едва не проперчился до смерти… Это касается отношения к нам, легенды. Мы — грозные грабители из Приюта; мы несем с собой гром и молнию… И пока владеем ими одни мы, местные властители и принцы поостерегутся с нами связываться — что бы им ни сулили. До тех пор, пока мы не трогаем этих самых принцев да властителей, у них нет причин трогать нас.
Но что, если и у них появятся ружья? Не нарушит ли это равновесия?
— Возможно.
Карл не был уверен, что Чак прав, но он терпеть не мог противоречить ему прилюдно…
— В любом случае, — сказал Уолтер, — скорее всего ты прав и Эллегон — лучший из тех, кому можно поручить приглядывать за всем — включая политику. Допустим, эльфы экранированны — но Хтон и эти его… Объединители? — ведь нет?
— Верно. Но если кого и недооценили на самом деле — так это Ахиру. Он способен прикрывать Приют еще годы и годы. — Покуда к этому лежит его душа, добавил Карл про себя. — А потом…
— Что — потом?
Карл откинулся на спинку и закрыл глаза.
— Мы одержали большую победу; не знаю только, заметил ли ее кто-то, кроме меня. Есть такой паренек, зовут Петросом. Двенадцать лет от роду. Живет в землянке на краю «самого тощего из всех полей» — по словам Ахиры. Ни на кого не работает, потому что работать хочет только сам на себя — и голосовать он тоже хочет сам за себя. Причем нужно ему все это прямо сейчас.
Карл открыл глаза и улыбнулся.
— Дайте мне еще сотню таких Петросов — и я перестану тревожиться, что Приют может быть куплен. — Он махнул рукой. — Но — хватит об этом. Сейчас наша главная забота — Энкиар. И Армин.
— Армин. — Уолтер покачал головой. — Очень бы мне хотелось, чтобы Эллегон ошибся. Папенька его напугал меня до полусмерти… А сынуля скорей всего еще почище будет.
— Он весь обгорел и в шрамах, но жив. Это он нанял убийц. В Энкиаре.
Словотский выпятил губы.
— Это ведь он убил Фиалта, да? Тогда понятно, что здесь делает Тэннети. А я, признаться, удивлялся, когда увидел ее с тобой.
— Вот черт! — Карл всплеснул руками. Разумеется. Вот почему Тэннети передумала, вот почему согласилась изображать рабыню. Порой мне кажется, что У’Лен права — когданазывает меня безмозглым.
Словотский улыбнулся:
— Только сейчас понял? Бывает — и с лучшими из нас тоже. Думаешь, мы столкнемся с Армином?
— Возможно. Если он все еще в Энкиаре. Если он высунется. Если вообще все это дело не ловушка для меня, любимого. — Карл закусил губу. — Поэтому мы поступим немного иначе, чем собирались. Не думаю, чтобы князь — как зовут правителя Энкиара?
— Гирен, — проговорил Чак. — Прозываемый Гиреном Безразличным. Жаждет сделать Энкиар средоточием торговли Срединных Княжеств, а потому никогда ни во что не вмешивается.
— Вот именно. Не думаю, чтобы местные влезли в заговор Гильдии, но из этого следует, что, идя по следу пороха, мы вполне можем нос к носу столкнуться с Армином.
Карл потер лицо.
— Поэтому-то я и не стал бриться. Он видел Чака и Тэннети, но всего пару мгновений и в темноте, так что вряд ли их признает. Иное дело — я. Чтобы я ни делал, если Армин меня увидит — он меня узнает.