За столом для игры в покер сидел мужчина с полупустым стаканом виски. Оторвав взгляд от стакана, он поднял глаза на приближающуюся женщину. В них было и узнавание и восхищение. Он хотел было встать, но, едва приподнявшись, пьяно осел. Когда Ледяная Королева подошла к столу, мужчина сидел, грузно опираясь на локти.
— Лиззи, годы не властны над тобой.
— Не могу сказать того же о тебе, — холодно отклонила она комплимент.
Руки мужчины потянулись к шрамам на лице, много лет назад оставленным ее ногтями.
— Это твоя вина, Лиззи, но я готов простить, за плату, разумеется.
Джеймс протянул руку и постарался схватить ее, но Каталина вывернулась и расположилась за другим концом стола. Тедди выпроваживал последнего посетителя. Вильгельмина и еще две девушки вертелись неподалеку.
— Ступайте, девушки. Я обо всем позабочусь, — распорядилась Каталина.
— Вы уверены, мисс Каталина? — на всякий случай переспросила Вильгельмина.
— Мисс Каталина, — грязно ухмыляясь, подхватил Кэхун. — Прелестное имя. Что подумают окружающие, если узнают, что твое настоящее имя Лиззи? Лиззи Кэхун!
— Их, очевидно, стошнит, как меня сейчас, — речь Каталины становилась все более грубой.
Она чувствовала, что единственно доступный ему язык — это язык дешевых салунов, а она хотела быть как можно лучше понятой. Джеймс попробовал встать, но снова сполз на стул. Он выпил слишком много. Как всегда.
— Но ты как была шлюхой, так и осталась, мисс Кэхун, — изрыгнул он из себя отвратительные, обидные слова.
— Лучше я буду шлюхой, чем твоей женой, — холодно ответила на его брань Каталина.
— Как жаль, что это не в твоей власти, — угрожающе улыбнулся Джеймс. — Хотя ты и неплохо поработала. Интересно, что подумают твои клиенты, когда узнают, как ты пыталась зарезать мужа.
Кэт взяла себя в руки.
— Ты можешь попасть в тюрьму, — продолжал Кэхун, — но я… мог бы простить тебя, — и он красноречиво обвел взглядом «Серебряную леди». Каталина тоже огляделась. За стойкой бара стоял Тедди. Он был довольно далеко, чтобы слышать их разговор, но, без сомнения, догадывался, что происходит нечто необычное, и держал дубинку под рукой.
— Все это выглядит как золотоносная жила, — Джеймсом овладела жадность. — Я слышал, что это твой салун. Ледяная Королева. Вот так штука! Интересно, будут ли добропорядочные обыватели по-прежнему величать тебя этим имечком, если узнают, какая ты бываешь горяченькая?!
Кэт почувствовала приступ ярости. Огненная ярость ударила ей в голову. И отвращение. Море отвращения. Нельзя только показывать свои чувства. Она будет сдерживаться. Черт возьми!
В ответ Каталина только улыбнулась. Кантоновской улыбочкой.
— Должно быть, это заведение приносит отменный доход, — Джеймс не мог совладать с завистливой жадностью.
— Да, Джеймс, ты прав, — покорно согласилась Каталина. — Но, к несчастью, салун мне не принадлежит.
— Но в газете сообщалось… — угрожающе начал он.
С Кантоном ему в этом не тягаться, подумала Каталина. Она улыбнулась этой мысли, и улыбка совершенно разъярила Кэхуна. Но Каталина безразлично повела плечами.
— Я не могу отвечать за то, что пишут газеты. Я только управляю салуном.
— Я тебе не верю.
— Какое мне до этого дело?
У Джеймса были выцветшие бледно-голубые глаза, и он смотрел на Каталину, злобно прищурившись.
— Ты врешь, сука.
Кэт собралась встать, но он, изловчившись, поймал ее руку.
— Останься, жена.
Несмотря на то, что Кэхун был сильно пьян, хватка у него была железная. Женщина брезгливо поморщилась. Тедди двинулся было ей на помощь, но она слегка покачала головой, не желая, чтобы он вмешивался Она выдержит это.
— Убери лапы, — холодно приказала она.
Таким тоном она разговаривала с подгулявшими и неуправляемыми посетителями. К удивлению самой Каталины, Джеймс послушался ее.
— Ты же моя жена, — проговорил Кэхун, пожирая глазами ее роскошное платье. — Даже если я поверю, что это заведение тебе не принадлежит, у тебя все равно куча денег. И я хочу получить их.
— В память о тебе у меня осталась дурная привычка: я играю. Поэтому денег у меня очень мало.
— Тогда тебе придется украсть немного, — сказал он. — Иначе я расскажу всему Сан-Франциско, что собой представляет легендарная Ледяная Королева.
— Ну, что ж, вперед, — согласилась Каталина. — Заведению не повредит реклама. Владелец будет только доволен. Жители Сан-Франциско лелеют своих знаменитостей.
— Я сделаю тебя такой знаменитой, что ты окажешься в тюрьме, — в ярости пообещал Кэхун. — Не забывай, что ты покушалась на мою жизнь.
— Докажи, — резонно ответила Каталина.
Кэхун побагровел. Он ожидал чего угодно, только не такой железной выдержки. Каталина перестала быть той застенчивой и трусоватой девочкой, какой он ее помнил.
— А заодно, — добавила она, — докажи, что мы женаты.
В глазах его отразилась паническая суета, и ей оставалось только недоумевать, как могло такое случиться, что они муж и жена. Каталина постаралась воспроизвести в памяти церемонию бракосочетания. Это произошло глухой ночью в каком-то прибрежном городе. Священник был в стельку пьян, но Кэт — она же Лиззи — так сильно жаждала улизнуть от мамочки, что была готова на что угодно.
— Да, докажи, — повторила она.
— Нет нужды доказывать это. Ты сама знаешь, что это правда. Мы жили с тобой как муж и жена. Я могу найти людей, которые это подтвердят.
— Я ничего не знаю. Можешь искать свидетелей. Мы еще посмотрим, что они вспомнят, кроме того, как ты приводил мужиков ко мне в комнату. Мужья обычно так не поступают, — горько ответила Каталина.
— Клянусь Господом, я докажу это, — пообещал Кэхун.
— У меня много друзей во Фриско. Адвокатов. Полицейских. Один из них состоит в чине майора. Подумай, кому из нас они поверят.
— Думаешь, ты слишком хороша для меня, Лиззи? Но ты все еще моя жена, и все, что у тебя есть, принадлежит мне. А теперь я пойду взгляну на выручку в кассе.
— Ты не сделаешь этого. Ты просто тихо уйдешь.
Кэхун наконец поднялся.
— Лиззи, долгие годы я искал тебя. И тебе придется заплатить за то, что ты сделала. Так или иначе. Мы можем начать рассчитываться прямо сегодня. Сначала деньги, потом ты, Лиззи.
— Единственное, что тебе перепадет от меня, так это сегодняшняя дармовая выпивка. За счет заведения. А теперь — убирайся.
— О нет, Лиззи, детка, — он пошел прямо на нее, и Каталина заметила, как из-за стойки вышел Тедди с дубинкой в руках и направился к ним.
Каталина не хотела вмешивать его в эти грязные дела. Это ее сражение. Она скользнула рукой в карман и выхватила пистолет. Направив дерринджер на Джеймса, женщина повторила:
— Убирайся.
— Ты не выстрелишь, дорогая. При свидетелях не стреляют.
— Ты ошибаешься, — ледяным голосом пообещала Кэт. — Выстрелю. И получу удовольствие. А бармен покажет, что ты пытался обокрасть меня.
— Ах, Лиззи, детка, вспомни, что это я помог тебе улизнуть от мамаши. Свободой ты обязана мне, — Кэхун прибег к другой уловке.
У Кэт от ненависти дрожали руки. Ей хотелось убить его.
Память вернула ее в прошлое, когда он продавал ее мужчинам, а если она сопротивлялась — бил. После жуткой развязки Кэт поклялась никогда не прибегать к насилию, но сейчас ее так и подмывало воспользоваться пистолетом или просто двинуть ему. Палец ее лег на курок, и лицо Кэхуна стало бледным, как полотно.
— Но… Лиззи…
— Меня зовут мисс Хилльярд.
Он уставился на нее.
— А ну, повтори, — приказала Каталина.
— Ми… мисс Хилльярд.
— Если бы ты знал, с каким удовольствием я бы прикончила тебя… — Каталина говорила спокойно, без гнева, и потому фраза прозвучала еще более угрожающе. Эту манеру она переняла от Кантона.
Ненависть полыхала в Кэхуне с прежней силой, но он совсем сник.
— Проваливай, — повторила Каталина.