— Что говорила? Да я думала, ты помираешь, и несла что попало! Не помнишь — и отлично.
— Ещё и тащила меня домой, когда я ногу вывихнул. Нет бы бросить и пойти за помощью, крошка такая…
— Умолкни уже! — сердито пробормотала Хитринка. — Что это я у тебя героем получаюсь, а я не такая.
— Такая, такая.
— Вообще ни капельки!
Прохвост лишь рассмеялся.
— Сердишься? — беззлобно сказал он. — Это хорошо. Значит, больше не боишься.
Но тут неожиданно заскулила Марта. Хитринке стало не до своих огорчений, пришлось выяснять, что же случилось такое, из-за чего девчонка вдруг заплакала горько.
— А-а-а, — всхлипнула та сквозь слёзы, — а у меня не было ни брата, ни сестры! Вот помру, а вспомнить и нечего! Никто меня не любил, никто со мной не играл!
— Как же, а Грета твоя? — напомнила ей Хитринка.
— Это другое! Она просто жалела меня, да и других дел у неё было по горло! Знаешь, как часто ей было не до меня?
— А те, кто к ней приходил, возились ведь с тобой.
— Ага, как с игрушкой! Забавлялись от скуки, только и всего. А друзей — настоящих друзей у меня не было…
— Теперь, считай, есть, — сказал ей Прохвост. — Не бойся, мы уж тебя не оставим. Вот закончится всё, поищем какой-нибудь тихий городок, домик маленький. На болота я совсем не хочу возвращаться. Работу найду, не пропадём.
— Не загадывал бы ты, парень, — хмыкнул Карл. — А впрочем, чего это я. Мечтать — тоже, в своём роде, счастье. Для тех, кто умеет.
Дорога изменилась, стала не такой гладкой. Фургон трясло, но не сильно, и Хитринка даже задремала на плече Прохвоста, но вскоре её разбудил голос Карла.
— Так, ребятки, прямо по курсу лесок, а за ним будет небольшое поселение, если с тех пор, как я тут бывал, ничего не изменилось. Нам бы найти что поудобнее для передвижения. Здесь мы все, конечно, хорошо помещаемся, только неповоротливая эта зараза, да и ищут нас по ней. Обратно бы двинуть через Разводные Мосты, но сперва нужно найти что-то поменьше, побыстрее и неприметнее. Надеюсь, у поселения и найдём.
Они заехали как можно дальше в лес, приютившийся у склона горы. Карл вилял меж лиственниц и сосен, пока, наконец, фургон не залез в непролазные дебри. Здесь темнели поваленные стволы, укрытые одеялами мха, и густая поросль тянулась мимо них вверх, к предутреннему небу.
Все выбрались наружу и попытались, как могли, прикрыть фургон ветвями. Карл вымочил еловую лапу в жидкой грязи и разукрасил кабину тут и там.
— Всё одно он, как бельмо на глазу, — сплюнул Карл, отбрасывая ветку. — Но хоть издалека его теперь не видать, надеюсь. Что ж, идём.
Марта при первом же шаге потеряла ботинок, а при следующем — второй, так что в конце концов её придумали усадить на волка. Она ехала, страшно довольная, а Вольфрам дулся на плече Карла. Девчонка ведь держалась за его жёрдочку, и для птицы там не осталось места.
— Опять ночь не спали, — ворчал по дороге Карл. — Ох, если вытащим Каверзу, первым делом просплю два дня. Я уже давно не молод для таких подвигов!
Вскоре лес расступился, и впереди показался, розовея в рассветных лучах, посёлок в десяток домишек. Были они маленькие и бедные, тёмные, бревенчатые, укрытые мхом и дранкой. Лишь одно здание, крупнее прочих, улеглось на отшибе, повернувшись к лесу лоснящимся каменным боком.
— Посёлок шахтёров, — сказал Карл. — Вот здесь бы и расспросить людей, да ещё подумать бы, как. Они-то уже знают небось, что дороги перекрыты, шахты остановлены, и тут приходит случайный человек не из их круга и принимается за расспросы. Чего доброго, тоже схватят. Придётся ждать.
— А волк не мог бы вывести на след? — с надеждой спросил Прохвост. — Ведь пускают же их как-то за людьми.
Карл хлопнул себя по лбу.
— А ведь правда! — воскликнул он. — Каверза с ним раньше так забавлялась — в прятки играла. Верный, ну-ка ищи Каверзу, дружок!
Затем пошарил в кармане, выудил мятую записку, сунул волку под нос.
— Вряд ли ею ещё пахнет, но попробовать можно.
Волк приложился к бумаге, поглядел на Карла, будто с вопросом. Марта, сползшая уже с тёплой спины, наблюдала с любопытством, прижимая к груди стёганую куртку, послужившую ей седлом.
Хитринка, сунув руку в торбу, нашарила часы. Шляпка безнадёжно промокла от дождя и давно была брошена, а вот часы она сняла чуть раньше. Хорошие часы, даже идут, если завести. Она протянула их к волчьей морде и тут же с испугом отдёрнула руку, когда зверь ткнулся в ладонь. Его горячее дыхание почти обжигало.