— Пока не собираюсь, — улыбнулся парень краешком губ.
— А я однажды почти померла. Ко мне не звали докторов, говорили, что уродам, как я, лучше уж подохнуть в детстве, чем страдать всю жизнь. Ну, я-то страдать не собиралась, а они уже всё за меня решили.
— Это они тебе так говорили? — сердито спросила Хитринка.
— Не-е, друг дружке. Но стояли у моей постели, тут любой бы услышал. Ох, что им Грета устроила! Как она орала! Доктора притащила, из своего кармана ему заплатила, чем-то грозила там, что про кого-то расскажет. Доктор прописал до того горькую гадость, что я поправилась поскорее, только чтоб это не пить.
— Да, Грета хорошая, — едва слышно произнёс Арно.
— Так рассказать тебе сказку?
— Ну… расскажи.
— Так вот, слушай. Это хоть и сказка, но было взаправду. Жили-были на свете два брата, один хороший, добрый, а второй не очень. Прям гад такой, ябеда, как Франц, и маленьких обижал, как Вилли, и глазки у него были крошечные, а под носом вечно во-от такие сопли болтались, как у Ганса. Представил?
— Угу, — откликнулся Арно.
— И на беду, этот мерзкий брат должен был стать правителем. Ну как ты думаешь, хорошим правителем он бы стал?
Марта примолкла в ожидании ответа. Хитринка видела, что Арно сейчас не до разговоров, потому поспешила ответить за него:
— По всему видать, не годился он в правители.
Марта кивнула встрёпанной головой.
— Точно. По счастью, его не сделали правителем вот так сразу. Как-то они с хорошим братом пошли на высокую гору. И вот хороший брат прыгнул с этой горы — и превратился в белую птицу, и как давай летать во все стороны. А этот, гадкий, обзавидовался весь. И хоть струсил сперва, но от зависти тоже прыгнул, только ни в какую птицу не превратился, а расшибся в лепёшку. Гора оказалась волшебная: если плохой человек на неё поднимется, то она ему не поможет, а хорошему подарит крылья. Вот так, и правителем стал потом добрый брат, всё справедливо.
— Любопытная… сказка, — прошептал Арно. — Я посплю немного, хорошо?
— Ну, спи, — согласилась Марта. — Грета говорит, во сне быстрее поправляешься.
Но долго спать ему не удалось. Скрипнула дверь — вернулась Каверза.
— Готовьтесь, уходим, — сообщила она. — Припасы бы… ах, ты уже позаботилась, умница. Это мы возьмём с собой, а вот это, — она потрясла узлом, зажатым в руке, — для наших мужчин.
— Мы что, разделимся? — испуганно спросила Хитринка.
— Придётся. Решили-таки пробиться к Вершине, раз даже Эд считал, что это важно. Но в летательном аппарате мало места. Я могу взять, кроме Марты, ещё только одного, да и то с натяжкой. Так что выбор пал на тебя, подруга. Вы с девчонкой вдвоём как раз одно место и займёте.
Грудь немедленно наполнилась холодным липким страхом, и он поднялся выше, комком застрял в горле, перекрывая дыхание. Лететь! В это опасное место, где полно стражников, и сесть прямо в серёдке! Да ещё и без Прохвоста.
— Мы полетим! — между тем ликующе вопила Марта. — Хитринка, представляешь, полетим! Вот бы поскорее! Ты рада? Чур, я у окна!
Радость предстоящего полёта, похоже, вытеснила из её головы мысли о том, что будет дальше. А ведь придётся нелегко. Их, может, ещё на подлёте встретят выстрелами. Хитринку так и тянуло одёрнуть Марту, раскрыть ей глаза, но она сдержалась. Пусть уж бедное дитя ещё хоть немного повеселится.
Заглянул Карл, махнул рукой, приказал выходить. И Хитринка, повесив через плечо торбу и прихватив узелок с хлебом и водой, вышла в туманное сырое утро. За нею, едва не сбив с ног, выскользнул волк. Ворон уже сидел на его спине, чистя перья на ходу.
Хитринка углядела на морде зверя тёмные подсохшие пятна, и её передёрнуло.
Вышли остальные. Арно висел на плечах Каверзы и Карла и шёл с трудом. Марта в одних носках шлёпала по грязи, нести её было некому.
— А где Прохвост? — спросила Хитринка.
— Тележку дровами нагрузил и повёз на холм, — ответил Карл. — Так, вот машина, вы, девчонки, садитесь вперёд.
Экипаж оказался небольшим, на четверых, а может, и вовсе на троих. Позади было не так уж много места.
Хитринка мудро рассудила, что за руль их не приглашали, и потому заняла соседнее сиденье, взяв Марту на руки. Карл, кое-как погрузив Арно назад, притворил дверцу. Или ему, или Каверзе здесь уже не хватало места.
— Ты иди, — донёсся голос Карла, — а я подожгу и следом.