— Я помогу! — сказала Хитринка.
Перегнувшись через спинку сиденья, она кое-как помогла Марте с платьем. Когда заканчивала, машину тряхнуло, едва удалось удержаться.
— Приехали, — сказала Каверза, прищурившись, и потянулась за ружьём. — Дайте мне первой выглянуть, а как скажу, Марта, лети вперёд пулей. А ты, — перевела она взгляд на Хитринку, — беги вниз к дороге. Вон там она. Укройся, чтобы стражники не нашли, после встретимся.
Каверза щёлкнула дверцей, протиснулась мимо Хитринки и спрыгнула вниз, и почти сразу же её ружьё выстрелило.
— Марта, давай! Скорее! — раздался её крик.
Глава 43. Прошлое. О том, как Хитринка появилась на Моховых болотах
К концу зимы хвостатый сделал чертежи новой машины. Он передал их Эдгарду, когда никто не видел.
— Отдай это Карлу. Попроси, чтобы собрал. Он ведь ещё держит кур? Как соберёт, пусть поместит внутрь яйцо, проверит.
— Надеешься выкрасть дочь Альседо? — насторожился торговец, скручивая чертежи трубкой и пряча на груди.
— Надеюсь. Но пока лишь готовлюсь, помощь нужна.
— Карл соберёт. А как обойти ловушки, знаешь?
— Об этом подумаю во вторую очередь, — сказал хвостатый.
Машина была собрана и работала. До поры её спрятали в доме Греты, в пустой бочке, где когда-то мастер хранил машинное масло.
Наступила весна, сошёл снег и потеплело. Грета всё ещё сидела дома, но уже занялась делом. Когда бы Ковар ни приходил, он неизменно заставал её за шитьём или вязанием.
— Малышам в Приюте всегда нужна новая одежда, — пояснила Грета с улыбкой. — У меня её с радостью берут, пусть не за большие деньги, ну так и я не великая мастерица. Видишь, и я могу прожить своим трудом. Для меня это всегда было очень важно, я так боялась стать обыкновенной женой, которая лишь о доме заботится да решает, что купить к обеду.
Ковар только грустно улыбнулся и подумал, что лучше бы уж она была обыкновенной. Слишком плох тот путь, на который он её увлёк.
Но самые милые, самые крошечные одёжки Грета отчего-то откладывала в ящик и не решалась продавать.
— Это для кукол? — однажды спросил хвостатый. — Помню, твой отец говорил, в юности он мастерил игрушки. Думаешь заняться подобным?
Грета смутилась, даже румянец выступил на щеках.
— Нет, это не для кукол, — только и сказала она, но дальше пояснять не стала.
Ковар понял, что делиться ей пока не хотелось, и он был не из тех, что пристают с расспросами. Но мысль пришла в голову, вот он и сказал:
— Ты думаешь, наверное, о пернатом малыше? Хочешь, чтобы всё было готово к его появлению? Надо же, а мне и в голову не пришло. Вот что значит женский взгляд, какая же ты умница у меня!
И Грета вдруг бросила спицы и, прижавшись к его груди, рассказала, что вправду думает о малыше, но не о пернатом, а о другом, который увидит свет в начале осени. И хотя до встречи ещё далеко, но она уже так любит этого малыша, так сильно любит. И она счастлива, а он?
О, Ковар тоже был счастлив. Он зацеловал её всю, и лишь потом, нежно покачивая в объятиях, спустился на землю. Дитя-полукровка. Вот уж воистину ребёнок, которого стоит держать в подвале, чтобы он выжил в этом мире.
— Я совсем не знаю, что делать с именем, — рассмеялась Грета, не видя ещё его лица. — Дадим людское? У хвостатых такие странные имена, будто прозвища, и хотя к твоему я привыкла… что случилось, тебя обидело то, что я сказала про ваши имена?
— Нет-нет, — ответил Ковар, старательно обнимая Грету так, чтобы она на него не глядела. — Дадим какое ты хочешь. Я доверюсь твоему выбору.
— Но ты теперь будто не рад? Я понимаю, что у тебя за мысли, но погоди, послушай сперва, что я придумала! Осенью, как только смогу, я устроюсь работать в Приют, и Марта принесёт малыша, будто подкидыша. А я возьму его себе, как приёмного, и никто не догадается! Всё будет замечательно, вот увидишь.
— Ловко придумано, — улыбнулся хвостатый.
За улыбкой он старательно прятал тревогу.
Позже, улучив время, он побеседовал со старой Мартой. Ещё не рассвело, и Грета сладко спала, а старуха уже готовила завтрак, чтобы успеть перед уходом на работу. Это вполне могла бы сделать и дочь мастера, когда проснётся, но Марта очень уж о ней заботилась.
Хвостатый опустился на лавку напротив старухи, принялся чистить картофелину.
— Ты ведь знаешь, что у Греты будет дитя? — решившись, хмуро спросил он.
— И у тебя будет, — ответила та.