— Я могу каждый день открывать дверцу ненадолго, могу носить дитя в руках. Я позабочусь о ней, не бойся.
— Я рад, что ты согласилась, Грета. Только тебе я и мог это доверить с лёгким сердцем.
Он сам не понял, как она оказалась в его объятиях. Боясь спугнуть это хрупкое доверие, нежно прижимал к себе. Роняя на пол шпильки, целовал её волосы. На мгновение она стала той, его прежней Гретой, но вдруг окаменела. Она ещё была у его сердца, но вместе с тем так далеко.
— Что же, дело сделано, теперь тебе незачем являться сюда больше. Да и опасно, пожалуй.
— Грета, родная моя…
— Нет, послушай. Не приходи, больше никогда. Я знаю теперь, какую цену платят за счастье. Один раз сумела расплатиться, но второй мне не по карману. Если ты всё ещё меня любишь, если действительно любишь, не показывайся мне на глаза.
— Что ж, — глухо сказал хвостатый, — тогда прощай. И всё-таки я должен буду прийти, когда дитя вырастет, чтобы сопроводить её к Вершине Трёх Миров. Только там пернатые обретают истинную силу. До того это будет просто ребёнок, слабый, уязвимый, подверженный болезням и похожий с виду на калеку. Но обретя силу, своим пением эта девочка сможет спасти наш мир — или своей кровью откроет врата в другой, не испорченный Ульфгаром.
— Ты говорил мне прежде. Я ещё помню.
— И ещё, Грета… Ты всегда в моём сердце, других для меня уже не будет. Спасибо тебе за всё.
Дверь приоткрылась, затворилась, и ночной прибой увлёк с собой печального странника, утащил в пучину города. Спустя долгое, очень долгое время скиталец выплыл на безлюдный берег, туда, где никто никогда ничего не праздновал.
Пройдя меж холмиков и камней, хвостатый отыскал могилу мастера Джереона, достал из кармана банку и вылил наземь её содержимое. Дочь пернатых все эти годы поддерживала кровь её матери, её бабушки и деда, а может, и других родных. Тела их были брошены в другом, неведомом мире ещё до рождения Ковара, и он не в силах был дать им достойное погребение, но хотя бы кровь пусть спит здесь, в этой земле, рядом с когда-то дорогим ему человеком.
Ещё один холмик вырос вблизи, прежде его не было. Подсветив себе спичкой, хвостатый узнал, что старая Марта ушла в первое лето его отсутствия. Неудивительно, что Грете не достало сил жить в прежнем доме.
Флигель её выглядел достаточно тёплым и уютным, чтобы можно было зимовать. Наверное, навела там порядок.
Погладив камни и мысленно попрощавшись, хвостатый побрёл прочь.
Возвращался он уже обычным путём, через ворота, и тут-то впервые за прошедшее время столкнулся с Гундольфом. А он ведь уже начал думать, что его старый приятель перешёл на новое место.
— Ты!.. — прошипел Гундольф. — Как посмел сюда опять явиться?
— Я ведь человек правителя, — печально улыбнулся Ковар. — Я не имею права выбора. Нужен здесь — значит, я здесь.
— Ты ведь не думал опять сунуться к Грете? Признавайся, думал? Да по роже твоей поганой вижу — ты уже у неё был!
И Гундольф схватил хвостатого за воротник пальто, но тот сжал его руку. Сжал крепко, заставляя вспомнить, что этими пальцами каждый день работает с металлом, что может при необходимости удержать кузнечный молот, да мало ли ещё что делает.
— Если ещё ударишь, пожалеешь, — спокойно сказал хвостатый. — В другой раз молчать я не буду, и стоять столбом тоже. Мои дела с Гретой тебя не касаются, но если тебе так спокойнее, даю клятву, что встречаться с ней больше не стану. Не потому, что ты мне угрожаешь, а потому, что мы с ней так решили. И руку убери. Слышишь?
Глава 48. Настоящее. О том, как путь вновь привёл в Замшелые Башни
Ближе к концу пути им начали попадаться тела стражников.
— Девочка моя, не гляди! — обратилась Брунгильда к Хитринке. — Хочешь, закрой глаза и держись за мою руку.
— Я уже почти не боюсь, — храбро сказала Хитринка.
Между тем она шла, задирая нос, чтобы не глядеть на землю и по сторонам, и раз или два чуть не полетела, споткнувшись. Зато Каверза тщательно ощупывала каждого встречного взглядом. По счастью, Гундольфа среди них не оказалось. Если бы он там лежал, уж Каверза дала бы знать.
— Возьмись же за мою руку, — настойчиво сказала Брунгильда, притягивая Хитринку к себе. Ладонь у неё оказалась маленькая, но крепкая.
Было не очень-то здорово здесь проходить. Некоторые тела лежали прямо на дороге, и два раза пришлось перешагивать упавших. Хитринка изо всех сил пыталась вообразить, что это просто куклы, большие чёрные куклы, брошенные наигравшимся ребёнком.