Он дождался Эдгарда из очередной поездки. Тот встретил хвостатого неприветливо, как обычно.
— Нам нужно поговорить, — сказал Ковар.
— И мне есть что сказать, — угрюмо ответил торговец.
Они сидели в маленьком гостиничном номере друг напротив друга.
— Я скажу первый, — начал Эдгард.
Хвостатый кивнул в знак согласия. Может быть, его собеседник уже прознал о яйце? Вряд ли, конечно, господин Ульфгар стал бы распространяться, но любопытно послушать.
— Твой отец болен, — сказал торговец. — Вспоминает тебя, всё твердит о какой-то удочке, мол, ты ему обещал. Да сядь же! Нельзя тебе туда, слышишь? Это в городе ты волен ходить взад-вперёд, а за стенами повесят хвост. Оторвёшься — накличешь только подозрения. А что происходит во дворце? Говорят, правитель не в духе.
— Я расскажу позже, — отмахнулся Ковар. — Послушай, я сделаю удочку. Отвезёшь?
Он не очень-то умел работать с деревом, но нашёл тех, кто мог дать советы. Сам, не доверяя ни одной мелочи чужим рукам, завершил работу. Даже крючок сам выковал.
А на тупом конце удилища вырезал маленькую рыбку, как на той, старой удочке, которую они с Гундольфом сломали. Две пересёкшиеся дуги — туловище и хвост. Точка — глаз. Уголок — плавник.
— Вот, — сказал он Эдгарду спустя неделю. — Отвези… и езжай в сторону Замшелых Башен по главной дороге, что идёт от города Шестерни. На середине пути, у старой вышки, остановись и подожди. Тебя почти раскрыли, Эдгард, и когда схватят — вопрос времени. Я помогу спрятаться, если сделаешь, как велено.
В указанном месте торговца встретили трое. Двое выбрались из механической повозки, а третий остался сидеть, и в его неподвижности ощущалось что-то неестественное.
— Ловкач? — поднял бровь Эдгард, узнав работника бара. Он ведь и сам порой посещал «Ночную лилию», чего таить. — Так ты работаешь на нашего общего знакомого?
Хвостатый стянул платок, скрывающий нижнюю часть лица.
— Вим! — ахнул торговец. — Но как?..
— Наш общий знакомый очень добр, — улыбнулся Вим. — Сейчас мы и тебе поможем умереть. Давай сюда перстни, снимай ботинки и шляпу, костюм перемени.
Вскоре неподвижный участник этой маленькой компании занял место за рулём экипажа Эдгарда. Хвостатый, что-то подкручивающий под днищем, выбрался наружу.
— Ну, сейчас мы с парнишкой прокатимся, — улыбнулся он. В улыбке недоставало зуба. — Только б выскочить успеть.
Всю дорогу до Замшелых Башен Эдгард пытал Вима.
— Ты ведь не сидел сложа руки эти годы, я прав? Чем ты занимался на самом деле? Ходят слухи, возникла подпольная организация — «Птицы», или как их там называют. Говорят, туда вступает всякий сброд — бедняки, хвостатые, даже отщепенцы. Заводские работяги, и те, что на складах спину гнут, и фабричные, с низов, тоже там. Это твоих рук дело, Вим? Говорят, сеть уже во многих городах. Это же прямо то, о чём ты мечтал.
— Мои дела тебя не касаются, — улыбнулся Вим. — Думай что хочешь. Человеку иногда достаточно и того, что он остался жив. У тебя ещё будет время об этом поразмыслить.
Так Эдгард и остался без ответов, лишь с догадками. Но ему и в голову бы не пришло, что за всем этим в первую очередь стояла Грета.
Это она придумала «Птиц», и в её крошечном флигеле вступили в дело первые участники. Они были из числа приютских воспитанников, из спасённых Гретой беспризорников, из хвостатых, которых она пожалела. Верные ей и разделяющие её идеи, они тянули сеть, накрывшую со временем почти все Лёгкие земли.
Вряд ли Грета вначале думала о восстании. Она стремилась лишь спасать несчастных, облегчать им жизнь, давать знания. Выручать тех, за кем охотилась стража, если грех в её глазах не был велик. Но шло время, подрастала беловолосая девочка, и Грета всё чаще задумывалась о её судьбе. Она не хотела, чтобы перемены совершались руками этого ребёнка. Дитя стоило защитить. Взрослые могут справиться и сами.
Но Грета не знала, что все эти годы господин Тень незримо стоял за её спиной. Он тщательно подбирал людей для её окружения. Без жалости устранял способных на предательство и не умеющих держать язык за зубами. Разными методами выживал мастеров из Литейного переулка — перекупал мастерские за любые деньги, предлагал работу в другом месте через подставных лиц, чтобы у старого дома Греты осталось как можно меньше случайных наблюдателей. Ведь мастерская там порой работала, а иногда появлялись и подозрительные жильцы, оборванные и темноглазые.