— Ну ты зверь, — сказал Гундольф Брунгильде. В голосе его, правда, не было ни удивления, ни восхищения, а только что-то похожее на печаль с осуждением вперемешку. — Где стрелять-то так выучилась?
— Уж нашла учителей, — усмехнулась та. — Подумала, в жизни пригодится, и как видишь, оказалась права.
— А я тебя, выходит, совсем и не знал, — со вздохом сказал Гундольф. — Где же та девочка, которая любила цветы и не могла сдержать слёз в театре, если пьеса оказывалась печальной?
— Та девочка, — жёстко сказала Брунгильда, — рыдала бы сейчас от страха, запертая вон там, под замком, потому что не смогла бы дать отпор. А может, она и вовсе бы сюда не добралась.
— Или она не оказалась бы тут, — возразил её собеседник. — Не влезла бы во всю эту грязь.
— Я давно уже не та девочка, Гундольф, — отрезала Брунгильда. — Прекрати пытаться разглядеть её во мне. Не время для разговоров, идём.
И она так стремительно зашагала вперёд, что пышные юбки зашумели, обвивая её щиколотки. Хитринка двинулась следом, недоумевая, отчего это Гундольф недоволен. Она и сама хотела бы стать хоть чуточку смелее и выучиться стрелять как следует. Правда, потом остаток жизни молилась бы, чтобы это ей никогда не пригодилось.
У входа в «Усы Гилберта» между тем стало оживлённо. Одну машину уже завели, и она медленно пробиралась сквозь толпу. Несколько людей Эдгарда, расставив руки, пытались остановить рабочих, но те не внимали уговорам.
Никто даже не обратил внимания, что трое зашагали вниз по ступеням.
В зале у стойки сидели двое. Они прервали беседу и оглянулись на вошедших.
— Что творится-то? — спросил один. — Отчего шум?
Он весь ушёл в созерцание платья Брунгильды и потому даже сразу не заметил ружья. Лишь когда оно поднялось выше, закрывая ему обзор, человек удивлённо поднял брови.
— Сидите, — насмешливо сказала Брунгильда, — и не шевелитесь. Мы не к вам.
И они зашагали к двери на лестницу, причём Брунгильда ухитрялась идти спиной вперёд. Те двое за стойкой обмерли, и пока их не скрыла захлопнувшаяся дверь, так и не шелохнулись.
— Вы вперёд, — сказал Гундольф, — а я прикрою, если эти захотят догнать.
Хитринка взлетела по лестнице, опередив всех. В коридоре было пусто.
Она толкала и дёргала каждую дверь, но находила лишь безлюдные комнаты.
— Прохвост! — закричала она. — Каверза, эй, вы тут? Карл!..
— Погоди, не поднимай шума!.. — зашипел Гундольф за спиной.
Но Хитринка уже услышала знакомый голос за одной из дверей впереди. Она подбежала и дёрнула — дверь была заперта, требовался ключ.
— Сестрёнка, это ты? — послышался приглушённый дверью голос Прохвоста.
— Это я, я! — радостно ответила она. — Ты в порядке?
— Отойдите от двери, — скомандовал Гундольф. — Попробую выбить.
— У тебя не получится! — донёсся голос Каверзы изнутри. — Слишком прочная. У вас найдётся что-то, что сойдёт за отмычку?
Брунгильда вытянула пару шпилек из волос, присела и сунула под дверь.
— Сойдёт? — спросила она.
— Красота! — донёсся ответ.
И почти сразу в замке зашуршало.
— Эй, а ну стоять! — разнёсся крик на весь коридор. Те двое не остались за стойкой, они отыскали оружие и теперь шли вперёд.
— Без глупостей! — произнёс один из них. — Вот вообще не хочу стрелять, но вы лезете, куда не стоит. Отойдите, а? Этих мы и так завтра выпустим и вреда им не причиним.
В замке зашуршало громче и щёлкнуло. Дверь открылась, и Хитринку тут же затянуло внутрь.
— А, вы хотите присоединиться? — донеслось из коридора, в то время как Каверза уже передала Хитринку дальше, в руки Прохвоста. — Так заходите, гостями будете! Кормят у нас хорошо. Только оружие оставьте у двери.
— Давайте сюда, скорее, — прошипела Каверза. — Не устраивайте пальбу.
Гундольф и Брунгильда послушались.
С одной стороны, Хитринке не хотелось новых смертей. Да и эти парни, люди Эдгарда, не сделали ничего плохого и не собирались. Но если их сейчас запрут, всё было зря. Им не выбраться.
— Послушай, Реджи, а чем они дверь открыли? — спросил один у второго.
— Не знаю, Вилли. Эй, отвечайте! Не скажете, придётся вас всех связать.
— Шпилькой, — созналась Брунгильда.
— Так давай сюда свои шпильки. А ты, Реджи, сумку у девчонки забери, мало ли что там.
Хитринка вцепилась в торбу, не желая отдавать. Там все её сокровища, память о бабушке и дедушке! Но этот проклятый человек так рванул, что старенькая мешковина треснула, и торба осталась в его руках.