Господин Тень поклонился.
— Раз уж я здесь, — сказал он, — мне отчитаться о том, как прошла поездка?
— Да проваливай! Думаешь, мне теперь есть дело до какой-то поездки?
Стоявший перед правителем повторно поклонился и вышел. Возвращаясь к себе, он слышал шаги за спиной — одному из стражей дали команду идти следом.
Запирая дверь комнаты, господин Тень улыбнулся человеку в форме, занявшему место у стены снаружи.
С Гундольфом, по счастью, он уже пересёкся во дворе, и тот уже должен был ехать в сторону Вершины. Только бы успел.
Ах, но как же невинная ложь запутала всё, втянула в опасность не только Марту, но и рыжеволосую девочку, которую он думал уберечь от всего, удерживая на болотах! Впрочем, если бы Грета не знала о Моховых болотах, куда бы она отправила Марту? Пернатую, должно быть, уже поймали бы.
Раздумья не мешали хвостатому действовать. Он открыл шкаф, сменил одежду на более тёмную и удобную, пристегнул к поясу небольшую сумку. Надел шляпу с фонарём, повесил на плечо моток верёвки с крюком на конце, а затем вошёл в спальню.
Там хвостатый крутил настенную лампу, пока кровать не приподнялась на высоту достаточную, чтобы проскользнуть вниз. В полу под ней раскрылся люк. Воистину, есть польза в том, чтобы водить знакомство с лучшими каменщиками и самому уметь создавать механизмы.
Хвостатый нырнул вниз, и вскоре кровать медленно опустилась. Щель в полу сомкнулась, а настенная лампа, вращаясь против часовой стрелки, приняла прежнее положение.
Спустя ещё какое-то время, но не позже середины ночи, в одной из камер раздался негромкий скрежет. Это решётка, сквозь которую по трубам утекало всё, что не хотелось бы хранить, чуть сместилась. Болты, удерживающие её, приподнялись один за другим и упали на каменный пол с тихим стуком.
Но узница, что обитала в камере, не подошла полюбопытствовать, что происходит. Лишь звякнула слабо цепь у стены.
Решётка между тем сдвинулась, и кто-то выглянул наружу. Первым делом он поглядел на дверь, но там всё было тихо, и стражи рядом не было. Тогда, подтянувшись, нежданный гость одним движением выскользнул наружу и, держась у пола, пробрался к стене.
— Грета, — шепнул он. — Ох, пресвятая Хранительница, почему меня не было рядом! Лежи тихо, я теперь здесь, я здесь, я не оставлю тебя.
Отмычки не могли помочь, эти цепи не запирались. Широкие металлические браслеты сковали прямо на руках, и только кузнец мог бы справиться. Кузнец — или этот небольшой забавный инструмент с вращающейся ручкой, способный играючи раздвинуть края металла.
— Плюнь на меня, — слабо произнесла узница. — Найди Марту, спаси её… Гундольф увёл её к Вершине, помоги ему.
— Я уйду только с тобой. Шевелиться можешь? Давай, милая, постарайся. Прости, пахнет от меня не очень, ты уж потерпи.
— Мне уже всё равно, я так измучена. Иди один, я только задержу.
— Я не болтать пришёл. Давай, времени мало.
Похоже, Грета не намерена была двигаться, потому хвостатый подхватил её под мышки и оттянул к зияющему провалу люка. Обвязав верёвкой, помог спуститься вниз. Нырнул и сам, водрузив решётку на место, но с болтами уже возиться не стал.
— Шагай, — сказал он Грете, придерживая её за талию и помогая подняться. — Вот туда. Я пойду за Мартой, только прежде доставлю тебя в безопасное место, это недалеко. И послушай, если я не вернусь: наша дочь…
— Дочь? — оживилась его спутница.
— Да, это девочка. Она росла в безопасности, на Моховых болотах. В доме моих отца и матери, не у чужих людей. Я и себе не позволял там бывать.
— На болотах!.. Почему ты не говорил мне прежде? Как ей там жилось? Она крепкая, здоровая?
— Надеюсь, что так. У неё тёмные глаза, как у меня, и волосы, как твои… Осторожно, гляди под ноги.
— Ей рассказывали о нас? Какое имя ей дали?
— Я не знаю этого, милая, сам не знаю. Держался оттуда подальше, как мог, чтобы ищейки Ульфгара ничего не пронюхали. Здесь свернём направо. Эдгард за ней приглядывал, он следил, чтобы не голодали…
— Ах он, проклятый! Ведь ни слова мне не сказал, а я знала, я чувствовала, что он замешан!..
— Тише, тише, не повышай голос. Ты отправила Марту к болотам, и она не нашла меня, зато нашла нашу дочь. И в город Пара дети вернулись вместе. И Гундольф не пошёл с ними к Вершине, побоялся бросить тебя одну.
— Что? Как он мог!
— Ш-ш-ш! Теперь он точно едет к Вершине. А как только мы выберемся, я оставлю тебя в надёжном месте, где о тебе позаботятся, и помчусь следом. Клянусь тебе, я найду и Марту, и нашу дочь, и доставлю их к тебе.