— Для меня всё сложилось удачно, — ответил хвостатый. — Вот только мать и отец так и не простили — да ты знаешь, наверное.
— Догадывался, — ответил Гундольф. — Они совсем уж угрюмыми стали, и слова от них не услышишь. Но у них всё шло хорошо, когда я в последний раз их видел. Когда же это было, погоди-ка… пожалуй, что перед зимой. Ну а что твой волк, разыскал его?
— С волком не получилось, — коротко ответил хвостатый. — Так ты сейчас при дворце живёшь?
— Ну, если это можно назвать дворцом. Ага, там, в казармах. Пока что мы улицы патрулируем, за порядком следим, ничего серьёзного. Но, может, дослужусь и до охраны правителя! Слышь, а что у вас за дело с правителем? А то у нас слухи уже ходят всякие.
— Что за слухи? — спросил хвостатый, с подозрением глядя на старого знакомого. Мало ли зачем тот пришёл на самом деле?
— Да вот, будто бы у правителя Ульфгара, — понизил голос Гундольф, — железное сердце, и раз в семь лет он ищет мастера, который бы его подлатал. А после этого мастеру отрубают голову.
Грета, невольно услыхавшая эти слова, ахнула, и Гундольф виновато обернулся к ней.
— Да это ж слухи только, — повёл плечами он. — Ерунда, наверное. Ведь кусок железа в груди не заменит живой плоти. Да и как бы господин Ульфгар жил без сердца в то время, когда его чинят? Ну, так говорят те наши, которые поумнее.
— И правильно говорят, — встрял в беседу мастер Джереон. — А о нашем деле мы болтать не можем, да и оно совершенно другое. И вот что, ребятки, поговорить ещё успеете, у нас тут работа не ждёт. Главными новостями обменялись, и будет пока.
— Ну, я пойду тогда, — кивнул Гундольф. — Рад был повидаться. Если на улице встретимся, ты уж извини…
— Понял, делаем вид, что незнакомы.
— Точно. А если можно, я сюда буду иногда заглядывать.
Посмотрел он при этом почему-то на Грету.
— Заглядывай, — согласился хвостатый. — Я буду рад.
Когда дверь за Гундольфом закрылась, мастер провернул ключ на два оборота и зашаркал к столу. Он сгорбился и прямо на глазах постарел.
— Во что же мы ввязались, — негромко произнёс он, качая головой. — Вот об этом я тебе и твердил, мальчишка. В этом мире безопаснее быть ремесленником, а не творцом.
— Отец, неужто про сердце — правда? — спросила Грета.
— Многое люди болтают, я и сам прежде слышал такое. Однако, думаю, Ульфгар не отпустил бы нас с собственным сердцем вот так просто, оставил бы при дворце. Да и что у него сейчас в груди? Но и что это музыкальная шкатулка, я не верю.
И Джереон, откинув в сторону чертёж, поднял крышку ящичка.
Трудиться им пришлось немало. С превеликой осторожностью мастер разбирал устройство. Ковар помогал, зарисовывая расположение деталей, подписывая их и тщательно сортируя, чтобы не потерялся и самый малый винтик. Вскоре была найдена и причина проблемы: две пружины растянулись и один зубец гребёнки обломался.
Сложнее оказалось с цилиндром, утыканным тонкими, будто иголочки, штырьками. Некоторые из них то ли стёрлись, то ли отсутствовали напрочь. Мелодия выходила рваной, дёрганой, и мастер не находил себе места.
Он даже ходил во дворец, чтобы узнать, какой должна быть музыка, но правитель его до себя не допустил. Лишь повелел передать, что к установленному сроку всё должно быть готово. И мастер Джереон вернулся домой ещё более мрачным, чем был.
И тут невольно помог Гундольф.
Он что-то зачастил к ним, несмотря на молчаливое неодобрение хозяина. Мастер не хотел, чтобы ученика отвлекали лишний раз, да и не был уверен в добрых намерениях юного стража порядка. Ведь того вполне могли приставить для надзора, не зря же он появился на пороге в тот самый день, когда правитель вручил шкатулку с сердцем.
Но Гундольф вёл себя как ни в чём не бывало. А чтобы никто не заподозрил его в дружбе с хвостатым, он делал вид, что навещает Грету — даже из цветочной лавки принялся её провожать едва ли не каждый день.
И вот однажды, когда Гундольфа никто не ждал, он пришёл в потёмках. Застучал, а когда открыли, втолкнул в мастерскую вперёд себя щуплую девчонку с тёмными глазами и зубами, выступающими так сильно, что они приподнимали верхнюю губу.
— Я слышал, музыка у вас не выходит, — немного виновато произнёс парень. — Не подслушивал, так уж само получилось. И вот эта мелочь мне попалась — отвлекала народ игрой на губной гармошке, пока её сообщник окорок с витрины тащил. Он-то сбежал, а её ничего хорошего не ждёт. Так я подумал, если сумеет она вам помочь, так и быть, по пути к тюрьме я отвернусь и нечаянно её упущу. Попробуете, может? Она хорошо играла.