— Фу, — фыркнула Марта, сунув нос в шкаф. — Не нравится мне, как здесь пахнет. Что там этот усатый сказал, будто это дом Греты был? Ошибся, может? Грета всегда жила в Приюте.
Затем она с грохотом выдвинула ящик.
— Ой, прелесть какая! Только погляди на эти маленькие вещички. Как думаешь, кто мог быть настолько крохотным, чтобы их носить? Уж точно не Грета!
— Вещи не трогай, — предупредила Хитринка, задвигая ящик. — Это чужое, и чего бы ты ни нахваталась в своём Приюте, сейчас действуем по нашим правилам: не твоё — не бери.
— О-ой, — без малейшего раскаяния отмахнулась девчонка. — Если это всё вправду Гретино, так она бы мне разрешила…
И она выбежала из комнаты своей странной походкой — то ли прихрамывающей, то ли танцующей — и двинулась дальше по коридору.
— Тоже комнатка, — донеслось до Хитринки вместе со скрежетом двери.
Марта толкнула узкую створку, которую Хитринка прежде приняла за стенной шкаф, и за нею обнаружилась крошечная каморка. Были там лишь голый топчан да стопка книг на полу, да ещё приверченный к стене подсвечник и крохотное окошко под самым потолком — только руку просунуть, не больше.
— А Грета — она хорошо к тебе относилась, да? — спросила Хитринка.
Ей казалось, нужно как-то поддержать Марту, лишившуюся единственного близкого человека. Но как начать такой разговор, она не знала.
— Хорошо, — ответила девчонка, поднимая на Хитринку серьёзный взгляд своих круглых светлых глаз. — Жалко, что не она была моей мамой, и сама она тоже о том жалела. Ты думаешь, может быть, я не понимаю, что могу уже никогда больше её не увидеть?
— Да я не потому… — пробормотала Хитринка, досадливо морщась. Хотя и такая мысль тоже её посещала, что таить.
— Всё я понимаю, — строго произнесла Марта. — Только, знаешь, жизнь в Приюте не сахар, особенно если родишься горбуньей, да ещё вдобавок хромой на обе ноги. Плакать я давно разучилась, да и не помогают они, слёзы. Так и Грета всегда говорила: если хочешь изменить что-то к лучшему, не плачь, а действуй.
— Объяснила бы она тебе ещё, как действовать. Ладно уж, давай подождём, Прохвост что-нибудь разузнает и всё нам передаст.
Но Прохвост, как выяснилось немного погодя, не торопился ничего сообщать.
— Я по пути всё расскажу, — сказал он. — Вот поедем в город Шестерни, дорога долгая, тогда и побеседуем.
— Зачем нам в город Шестерни? — прищурилась Хитринка, складывая руки на груди. Чтобы Прохвост что-то от неё таил — неслыханно!
— К Вершине вам нужно, — виновато произнёс стражник. — Времени мало, так что… Перед рассветом с юга пройдёт грузовой состав, он везёт зерно в город Шестерни, на нём доберётесь поближе. А дальше я парнишке уже пояснил маршрут.
Затем он помялся, покосился на Хитринку и добавил нерешительно:
— Ты платок-то какой у Греты поищи, волосы прикрыть. Полукровок и у нас не жалуют, а к северу народ злее. Слыхал я, у Разводных Мостов одного такого камнями забили.
— Каких ещё полукровок? — не поняла она. — Что это вы тут ещё мелете? С чего меня так зовёте?
— Ты не знала, что ли, что у хвостатых волосы или чёрные, или тёмно-каштановые, и никак иначе? — спросил стражник. Выглядел он озадаченным. — А если светлые или вот рыжие, как у тебя, значит, в тебе и человеческая кровь.
— Вот чушь какая! — разгневалась Хитринка, ощущая, как жар приливает к щекам. — Впервые эту ерунду слышу! Да неужто мне дед или бабка бы этого не сказали, если оно и вправду так?
Прохвост шагнул к ней и обнял за плечи, поддерживая.
— Да и мне они ничего такого не говорили, — немного неуверенно сказал он, — но мы потом обязательно разберёмся. Ещё у кого-нибудь спросим. А платок на всякий случай ты поищи, хорошо?
— Я не хочу этого всего знать! — выпалила Хитринка. — И ни к какой Вершине не хочу. Дайте мне вернуться на болота!
— Послушай, дело серьёзное, — сказал ей названый брат. — Если не мы, Марте никто не поможет. А чтобы она могла проделать этот путь, несколько хороших людей уже рискнули жизнью. Ты продержись ещё несколько дней, очень тебя прошу. Я по дороге тебе всё объясню, и ты сама поймёшь, что так будет правильно.
— И мне объяснишь, — пискнула Марта.
— Само собой, и тебе, — без промедления ответил Прохвост. Но Хитринка умела определять, когда он недоговаривал, и это был тот самый случай.
Платок она всё-таки нашла и укуталась по самые брови, а сверху ещё и натянула капюшон истрёпанной накидки. И была Хитринка в такой растерянности, что не передать словами. Даже рассердиться как следует не получалось.