Хвостатый поднял тяжёлую голову. Оказалось, настало уже время завтрака. Молчаливые стражники не задержались и минутой дольше, чем требовало их дело, и не дали понять, услышали они старика или нет.
Однако позже выяснилось, что услышали, так как в мастерскую явился повелитель собственной персоной.
— Показывайте, — приказал он.
Мастер Джереон протянул устройство, прикреплённое к ремню.
— Третий день пошёл, — сообщил он, — а работает, и завод не требуется.
— Вы же сказали, всё готово, — недовольно нахмурился господин Ульфгар. — А это что такое? Это, по-твоему, похоже на сердце?
— Это образец, но по нему мы и сердце быстро сделаем, — склонил голову мастер. — Вы уж дочь мою, прошу, отпустите. Я и без того всё закончу.
Правитель смерил его холодным взглядом льдисто-голубых глаз.
— Вот закончишь, тогда отпущу, — сказал он. — К тому же, ты огорчил меня — я-то думал, работа действительно завершена. Пожалуй, прикажу не кормить твою дочь.
С этими словами он развернулся и вышел. Стражи, сопровождавшие его, удалились следом, прикрыв дверь.
Мастер хотел было что-то добавить, но осёкся, опустил руки. Добрёл до стула, как слепой, и рухнул на него, уронив лицо в ладони.
— Не время раскисать, слышите? — затормошил его хвостатый. — Некоторые формы у нас остались, чертежи под рукой. Нужно только подогнать начинку под старую оболочку. Ну же, самое большее за неделю управимся!
— Это ведь ещё не всё задание, — застонал мастер. — Нужно и это сердце сделать с музыкой, чтобы слышно было, когда завод кончается. А я механизмы эти проклятые делать не умею! Всегда готовые покупал, если нужно было. А сюда годится лишь особый.
— Так давайте скажем правителю, что нам нужна помощь другого мастера. Кого-то из тех, что музыкой занимаются.
— Говорил я уже прежде. Господин Ульфгар строго отказал — и так, мол, о деле знает больше людей, чем нужно. Прошлый мастер, сказал он, в конце концов справился с работой, так что и нам это под силу. И поди ему возрази!
— А музыка-то какая нужна? — уточнил хвостатый. — Как в прошлом сердце?
— Да вот этого самого повелитель и не объяснил! — выкрикнул в сердцах старик, сопроводив слова ударом кулака по столу. — Велел сделать приятную, чтобы не приедалось слушать. Этак он может до зимы требовать переделать, а Грета не продержится так долго, понимаешь ты?
— Значит, сделаем так, чтобы ему сразу понравилось. Ночью я выберусь домой, вдруг Каверза что подскажет. И давайте отливать, что можем, уже сейчас.
Мастер не спешил вставать, потому Ковар повысил голос:
— Ну же! Возможно, и не получится быстро, но если просто сидеть, уж точно быстрее не будет!
До темноты хвостатый едва дотерпел. Как стемнело, он улизнул в город, наведался к Каверзе. Та неплохо провела день, сообщила только, что скучала и от безделья даже пробовала читать книги, хоть это дело ей и не нравилось.
Мелодий девчонка знала великое множество: и тех, под которые весело танцуется, и таких, что прошибают на слезу. Она долго наигрывала их Ковару, и тот хвалил, но оба сходились в одном: вся эта музыка не годилась на то, чтобы слушать её день за днём. Танцевальная легко приестся, от печальной помрёшь с тоски.
— Ну, мне больше на ум ничего не приходит, — приуныла Каверза. — Всё, что подслушивала у лавок и у театра, я тебе наиграла. Может, больше во всех Лёгких землях другой музыки и нет. Вот разве что та, которую напевал ворон…
— Правителю птицы не по душе, — покачал головой Ковар. — Если он раньше слышал песни воронов — а я так думаю, ему доводилось — то разгневается, да ещё у нас спросит, откуда мы эту мелодию знаем.
— Тогда, может, взять то самое, что и для прошлой поделки?
— Как ещё знать-то, вдруг господину Ульфгару и это не понравится…
— Так вы его спросите!
— Спросишь такого, когда он велит подать ему готовый результат, а если мы не для этого просим о встрече, раздражается и наказывает, — тяжело вздохнул хвостатый. — Уже боимся лишний раз его тревожить.
— Вот же дрянной мерзавец, — нахмурилась Каверза. — Знаешь, раньше-то я о нём и не думала. Ну, правит там кто-то и правит — всё равно с городского дна до него, как до луны. А теперь я его ненавижу уже, этого проклятого господина Ульфгара!
— Тише, не кричи!
— Не буду, не буду. А всё-таки для этого гада, который мучает моего братишку, мне и стараться не хочется! Ой, а что, если вам вместо музыки сделать просто стук?
— Стук? — не понял хвостатый.