— Выпущу. Но к чему такая спешка? Ведь вы говорили, что семена всё равно некому прорастить. Сегодня я бы лучше посидел над сердцем, важно закончить эту работу как можно скорее.
— Да, в том и дело… Есть у меня одна мысль. Как дождёшься ворона, спрячь эти семена внутри сердца. Сможешь?
— Сделать-то можно, да только до Вершины ведь далеко, а у ворона крыло было повреждено, летать он с тех пор не очень-то любит. Этот путь может занять у Вольфрама три, четыре дня, а то и больше, а Грету нужно вытащить из темницы уже сейчас. Нельзя ждать!
— Значит, молись Хранительнице, чтобы девушка продержалась. Такой шанс нельзя упускать! Когда план твоего друга провалится, вы ещё поблагодарите меня.
Ковар молчал, и тогда пернатый добавил:
— И потом, для меня это возможность обеспечить спасение дочери. Ведь она не нужна вам, и никто не собирался мне в этом помогать, не так ли? А так вы хотя бы попытаетесь…
— Может быть, в другой раз? — умоляюще произнёс хвостатый. — Когда сердцу потребуется починка или замена. Всё равно ведь долгие годы ждать, пока подрастёт ваша дочь.
— Моё первое — вы его чинили — служило больше десятка лет. И второе, которое вам наверняка отдадут для ремонта позже, столько же. Не хочу тебя пугать, но ты сам можешь столько не прожить, мальчик. А с другими мастерами я, может быть, никогда не встречусь, и ты не сумеешь передать им семена лозы. Так что или сейчас, или никогда. Можешь поступить по-своему, но ко мне в таком случае больше не приходи. Осмелишься — подниму тревогу. Если солжёшь мне, узнаю.
— Я… хорошо, я постараюсь, — угрюмо сказал Ковар, подхватил ворона и вышел.
Белую точку быстро поглотила тьма, хлопанье крыльев затихло вдали, и хвостатый взмолился Хранительнице, чтобы Вольфрам обернулся туда и назад как можно скорее. Каждую минуту следующего дня, оставаясь наедине со своими мыслями, он просил, чтобы Грета продержалась ещё немного. А работа между тем была уже почти закончена.
— Вот счастье-то, — сказал ему вечером измождённый мастер, промывая покрасневшие от напряжения глаза. — Завтра уже отдадим эту дрянь правителю. Если повезёт, завтра и обниму мою доченьку.
— Мастер Джереон, — с тяжёлым сердцем сказал Ковар, — придётся повременить.
— Что? Зачем это?
— Мне нужно, чтобы вернулся ворон. Если его не будет этой ночью, значит, следующей. Если и тогда не будет, подождём ещё одну.
— Да ты бредишь, что ли? — рассердился мастер. — К чему нам ждать твою птицу?
— Он принесёт семена серебряной лозы, — решился рассказать хвостатый. — Это единственное, что может принести гибель пернатому, даже потерявшему силу, как господин Ульфгар. Поместим их внутрь…
— Думаешь, правитель не осмотрит сердце вдоль и поперёк? Ну, тогда ты распоследний дурень. Ничего ты там не спрячешь, а значит, и ждать незачем!
— Я уже придумал. Семена можно запаять в молоточек, отбивающий удары.
— И ты веришь, что какая-то там лоза прорастёт сквозь металл? Без земли, без воды? Чушь!
— Верю!
Перепалка длилась ещё какое-то время и прервалась лишь с неожиданным приходом Эдгарда. Обычно он так поздно не заглядывал.
— Чего шумите, что случилось? — с порога спросил торговец. — Мальчишка, что за дела-то? Отчего твоя девчонка отказывается со мной ехать?
Ковар объяснил, и Эдгард присел за стол, опершись подбородком на ладонь. Пальцами свободной руки он принялся отбивать ритм по крышке.
— Скажи этому дуралею… — начал было мастер Джереон.
— Дай подумать, — поднял ладонь торговец. — Хм, хм…
Спустя несколько минут он, хлопнув по столу, решительно поднялся.
— Сделаем, как предложил пернатый.
— А моя Грета…
— Пойдём на риск, — жёстко перебил его Эдгард. — Я что-то придумаю, чтобы ей там полегче жилось, а ты потерпи, договорились? Если мой план не выгорит, этот хорош как запасной. Пара дней ожидания ничего не изменит для Греты.
— Что ж, — угрюмо ответил мастер, — тебе, конечно, не понять, что я чувствую. И не ты сидишь в сыром подземелье. Но раз обещаешь, что о девочке моей позаботишься, я тебе поверю. Делайте как знаете. А только неспокойно у меня отчего-то на душе.
Эдгард попрощался, и хвостатый вышел следом под предлогом, что хочет проводить торговца.
— Ты ведь ничего не сумеешь сделать для неё, да? — мрачно спросил он, когда дверь мастерской захлопнулась за ними.
— Уже сумел, — сурово ответил Эдгард. — За караульными водились кой-какие грешки, и мы с ними сторговались. Да ещё одному пришлось ногу сломать, чтобы нужные мне люди попали в одну смену. Так что сейчас у Греты есть лучший уход, какой только возможен в её условиях, и тёплое одеяло, и бульон. Скажешь теперь, что я горазд только обещания раздавать?