На этом Ковар умолк и принялся ждать.
— Имена, — наконец сказал правитель. — От кого ты слышал о другом мире, кто так много болтает?
— Не скажу, — покачал головой хвостатый, — потому что слово моё сейчас ничего не стоит. Но если согласитесь подождать, я сделаю так, что вы получите доказательства измены.
— Пожалуй, я смогу вычислить и без того, — хищно усмехнулся господин Ульфгар. — Раз люди тебя не привечают, подумаем, кто не гнушался перемолвиться с тобой словечком.
— Подумайте ещё, многие ли приходили к моему мастеру, — поспешил сказать Ковар, — и многим ли я относил заказы. И что мог уловить мой чуткий слух, пока я ожидал в прихожих. Знаете, ведь к такому, как я, относятся как к предмету мебели, следят лишь, чтобы ничего не стащил. Но я крал другое: то, о чём они говорили, не считая, что я понимаю.
Господин Ульфгар нахмурился, ноздри его раздулись.
— А не боишься, что я из тебя силой вытрясу эти знания? — грозно спросил он.
— Живым я полезнее. Будут и новые тайны, кто вам тогда о них сообщит? Я готов работать на вас в обмен на три вещи.
— Каков наглец, — поднял седые брови правитель. — Ещё не получил ответ, но уже торгуется. Первая вещь, допустим, твоя жизнь. Вторая — осуществление честолюбивых планов. Третья?
— Хочу, чтобы мой мастер и его дочь остались живы, — твёрдо сказал Ковар. — Старик отнёсся ко мне лучше, чем прочие люди, и я, скажем так, к нему немного привязан. А его дочь — добрая, хотя и глуповатая девица. Она не интересовалась, над чем работал её отец, а тот никогда не болтал. Даже мне рассказал не больше, чем я сам увидел по мере необходимости. Если вдруг этих двоих разом не станет, пожалуй, ещё поползут ненужные слухи. А если при этом я останусь жив, у людей возникнут подозрения, и тогда, боюсь, даже с вашим покровительством мне не избежать недоверия.
— О слухах пусть у тебя голова не болит. Так говоришь, дочь ничего не знала?
— Головой ручаюсь, — подтвердил хвостатый. — У неё на уме были только цветы и воздыхатели. Она проводила дни в лавке Эрмы Блюмен, а вечера — с одним из младших стражей, это вам любой наш сосед сможет подтвердить.
Произнося эти слова, Ковар молился, чтобы Грета никак себя не выдала. Она не была глупа и наверняка понимала, что о работе отца ей лучше не знать, ну а как проговорилась случайно или сказала лишнее в бреду, когда у неё был жар?
— Что ж, я подумаю над твоими словами, — пообещал господин Ульфгар. — Но запомни, крысёныш, что условия здесь могу ставить только я. И нахальства в другой раз не прощу.
И он ушёл, прихватив с собой механическое сердце, и его молчаливые стражи последовали за ним.
Глава 30. Настоящее. О том, как фургон миновал Пасть Зверя
Хитринка проснулась с бьющимся сердцем. Она вообще не помнила, как уснула! Почему-то она лежала на куртке Карла, очень тёплой. И да, под нею был волк.
Марта смотрела на неё с бочки, болтая ногами. Она держалась за решётку — видимо, только что любовалась дорогой. Дневной свет уже проникал в кузов, а светляк потух.
— Смотри сюда, — поманила её девчонка. — Вот сюда, в угол решётки и направо. Видишь?
Хитринка, склонив голову, пригляделась. Сперва взгляд упал на Прохвоста — тот дремал на сиденье, а Карл уже сменил его за рулём. Но затем Хитринка поняла, что имела в виду Марта.
День выдался на редкость ясным. Широко расстилалась бурая равнина, почти гладкая, с едва заметными буграми и впадинами. Но справа — справа из земли росло что-то чудовищно огромное, будто старый изъеденный пень таких размеров, что, казалось, доставал до облаков. Расстояние не позволяло понять, создано ли это было руками или возникло без чужой помощи.
— Что это? — изумлённо спросила Хитринка. — Башня? Нет, таких больших не бывает.
— Вот это и есть Вершина Трёх Миров, — откликнулся Карл. — Поскольку Хранительница воткнула её точно посередине наших Лёгких земель, все дороги с юга на север и с севера на восток ведут мимо. Ближе, конечно, подбираться не станем, так что любуйтесь издалека.
Дальнейшая дорога оказалась скучной. Карл выбирал пути в стороне от любых поселений, хотя все проголодались. Ещё один раз он менялся с Прохвостом, и тот вёл фургон вперёд, страшно гордый, и даже пару раз переключил рычаг. Видно, Хитринка пропустила, как Карл объяснил её братцу назначение этой штуки.
Впрочем, нельзя было сказать с уверенностью, так как позже Карл проснулся, заметил положение рычага и дал Прохвосту по шее.